Театральная критика

Раньше Димон возглавлял правительство. Это звучит громко, но вы бы ему не позавидовали. Представьте, каково быть вторым человеком в стране, где все зависит исключительно от Первого. Тебя никто не воспринимает всерьез. Чиновники посмеиваются за спиной и порой даже не приносят на визу документы. Сами ставят твою подпись. Поэтому Димон старался меньше появляться в Белом Доме. Зато охотно ездил в командировки. Какие приятные собеседники в провинции! Ни тени столичного снобизма. Но и здесь его поджидали проблемы...

Перед тем как покинуть службу, лейтенант АНБ Стив Маттин скачал личные данные всех агентов, состоящих на жаловании у американского правительства. Он не собирался торговать секретами. У него был другой план. Он назвал это открытием Второго фронта. Он собрал тысячи своих сторонников на берегу Атлантического океана. Среди этих мужественных парней были те, кто организовывал карусели мигрантов на президентских выборах, кто устраивал провокации с гендерным извращением, кто уничтожал традиционные ценности и превращал мужчин в аквариумных рыбок...

Ротмистр Лемке и чекист Шилов — вот два персонажа, по которым можно разложить по полочкам политическую карту современного мира. Для тех, кто не смотрел «Свой среди чужих, чужой среди своих» возможно более понятной будет парочка садовник и секретарь Гарри из «Приключения принца Флоризеля». Впрочем, оба фильма несомненные шедевры, и хотя бы ради удовольствия с ними стоит познакомиться. Тогда исчезнут из души вопросы, о том, почему одни политические силы активно используют запреты и барьеры, а другие...

Где находится то самое место и те самые люди, которые определяю судьбу страны? Недавно я шел по подземному переходу в центре города, и вспомнил его историю за последние тридцать лет. Давным давно там были стены покрашенные какой-то противной зеленкой, потом их отделали белым кафелем. Это годах в 80-х. Затем в 90-х переход снова покрасили зеленкой уже прямо по кафелю, и краска начала отслаиваться и свисала некрасивыми хлопьями. Одновременно с этим лампочки прикрыли железной сеткой от вандалов и переход стал похож на один из коридоров в тюрьме...

Голос второго кандидата, одетого в неприметный серый костюм, звучал приглушенно, словно через промокашку. Ни хорошими оценками, ни дипломами он похвастать не мог. Учился плохо. По жизни его вели родители. Они помогли поступить в институт, а затем по знакомству устроили и на работу в «Роскосмос». Подружиться с сослуживцами у него не получилось. Никто из них не разделял его взглядов. Отдушиной стала оппозиционная пресса. Свежая передовица в «Новой газете» давала ощущение, что он не один, что есть люди, кто его понимает...

В Ново-Огареве Президент знакомился со вторым кандидатом. Тот описал себя, как прилежного мальчика из хорошей еврейской семьи. Это подтверждалось толстой оправой очков и вязаной шапочкой на макушке. Школу он закончил с золотой медалью. В Ростовском Университете на физическом факультете получил красный диплом. Однако профессию выбрал творческую. Стал работать в театре. Попутно снимал кино, клипы, рекламу. И вот однажды судьба выдала счастливый билет. Пришло приглашение из Москвы возглавить театр Гоголя...

В Ново-Огареве проходило знакомство с кандидатами. За столом, хорошо известным по репортажам федеральных каналов, сидели четыре претендента. Они знали, что главное — показать искренность своих намерений. И каждый старался как мог. Первым начал молодой человек в темной водолазке, похожий на молодого Киану Ривза. Он рассказал, что родился в восемьдесят четвертом году в Ленинграде. С детства увлекался программированием. Учился на отлично, но хулиганил. Однажды поставил на заставку школьных компьютеров фотку учителя информатики с подписью «Must die»...

За окном заревело. Звено истребителей пролетело над поездом. В небе остался выхлоп в цветах российского триколора. Вслед за этим начался салют. Небо озарялось непрерывно – всё время, пока девушки ехали до Белорусской, и тогда, когда они уже вышли на Тверскую-Ямскую. Движение на главной улице столицы было перекрыто. Посреди проезжей части красовалась триумфальная арка, украшенная гербом и цветами. Возле дежурили мужчины в тельняшках с кокошниками на головах. Каждому прохожему они протягивали поднос со стопкой водки и изрядно охрипшими голосами приглашали угоститься...

Глава ФСБ, генерал-майор Вортников смотрел видеозапись с митинга за свободу Интернета. «Есть одна мысль, с которой я просыпаюсь каждый день. Она звучит просто: я не буду это молча терпеть! Я включаю телевизор и слышу новость, что какие-то типы с жирными лицами хотят читать всё, что я пишу в Телеграмм. Спасибо, Паша Дуров, ты назвал это цифровым сопротивлением!» – орал со сцены Завальный. «Да!» – ревела толпа ему в ответ. Раздался звонок кремлевской «вертушки». Фээсбэшник поднял трубку. – Александр Васильевич, здравствуй...

Джон предъявил удостоверение офицера ФСБ и поднялся наверх. Уже на лестнице он понял, что именно сейчас случится самое главное в его жизни. В этом не было никаких сомнений. Он чувствовал, что до кульминации осталось всего несколько секунд. «Вот она!» — вырвалось у него на лесах прямо перед огромной Кремлевской Звездой. Он задержал дыхание и инстинктивно сделал шаг вперед. Звезда оказалась совсем близко. Он прислонился к её большому прекрасному телу. И все его существо слилось с красным цветом. И полетели в глазах американца красные шары...

«Говорят, что христианство по-настоящему так и не пришло в Россию, — начал Саид Бельдыев, коренастый офицер ФСБ с узким азиатским прищуром и широкими скулами. — Европейцы, и правда, больше похожи на христиан. Везде у них распятия, и вместо „б....“, когда удивляются, восклицают „Jesus“. Но они заточили христианство под себя, извратив его сущность. Вставили младенца Иисуса в ряд своих культовых младенцев. Писающий мальчик, Гомункулус, Чипполино, Гарри Потер — всё это лишь преклонение Европы перед молодостью...

Джон Стюарт мечтал, что сегодня не увидит на себе косых взглядов и окончательно вольётся в коллектив офицеров ФСБ. И его ожидания оправдались. На обеде к нему подсел сослуживец и доверительно спросил, всё ли он понимает про Россию? Раньше Джон и вообразить не мог, чтобы кто-нибудь, кроме майора Тёркина, вот так, по-простому, заговорил бы с ним на подобную тему. Целые полгода общение с коллегами ограничивалось дежурными фразами. «Только вникаю» — ответил Стюарт общительному сослуживцу. «Как ты думаешь,...