Artcoin

Приближаясь к тридцатилетию, я выложил почти все свои работы за 15 лет и задумался о том, кто я. Какой. Мне вдруг остро захотелось стать самим собой. Есть такое свойство у животных — адаптироваться к среде. Вот я и слушал джаз, как мои друзья, ходил на Бунюэля, делал сайты, носил кеды Конверс. А я люто ненавижу кеды. У меня ноги в них болят, будь они прокляты. Знаете, недавно купил очень хорошее пальто. Оно мне очень нравится. Но кожаную куртку я люблю больше. Одеваю куртку и вот он в зеркале — я! А в пальто мне неуютно, как, наверное, неуютно занимать должность руководителя отдела в одной крупной айти-компании...

Для меня дизайн — искусство. Так называемое дизайн-мышление не может заменить талант, и даже блестящее владение технологией не более чем владение ремеслом. Статьи и учебники по дизайн-мышлению выглядят как научно-популярные фильмы о том, каким образом мыло удаляет жир с посуды. Но не нужно быть профессором психологии или физики, чтобы понимать, что в крупную яркую кнопку «купить» легче попасть пальцем на мобильном телефоне, чем на мелкую ссылку, это не сложнее, чем помыть посуду. Современный дизайнер — шарлатан, он продает умение секретаря, который собирает презентации в Пауэрпоинте под видом невероятного интеллектуального труда...

Никогда такого не писал, но вот опять. Художник, он же как нимфетка, вступает в беспорядочные связи со всеми подряд. Как молодая девушка, которая не знает что делать со своей красотой, куда девать всю эту женственность, она ищет любовь, ищет реализацию своего эротического потенциала. Так и художника легко вычислить — он не может сидеть и терпеть красоту мира в одиночку. Ему нестерпимо хочется разделить впечатления с окружающими. Искусство — это отношения. Так же, как сложно понять, что нашла Светка в этом Сереге, нам сложно понять «что хотел сказать автор». Если все это умножить на Гройса, то искусство — это поиск новых форм признания в любви...

Познакомился на днях с художником Ильей. Илья есть точный труп. Призрак, который пытается запрыгнуть в последний вагон на месте стоящего поезда. От Илюшиных картин пахнет сыром, сам он бледного цвета от бесконечных поминальных мероприятий. Ну а как еще назвать групповую выставку, да хоть персональную в 2016 году? Поминки. А музей я называю кладбищем. Илья, неприкаянная душа, мечется, приходит к кураторам во сне, гремит цепями. Не отбрасывая тень бродит по галлереям, где в каждой картине не может увидеть свое отражение. Заблудший навеки в памяти мертвецов бредит о номинациях, призах и грамотах, а однажды ему привиделось, будто в руке у него красная корочка — член союза художников России...

Для цифрового художника мне не повезло с годом рождения, еще не цифровой абориген, но уже не радиолюбитель. Я все еще то поколение, которое отделяет реальность от виртуальности, хотя работа процессора компьютера вполне физический процесс. Мои сверстники говорят: мы познакомились в Интернете, будто это специальное место, хотя для поколения 20 летних нет никакой специальной границы, они как плод в утробе матери, который не разделяет организм на свой и чужой, материнский. Буквально несколько лет прошло, как мы ушли от скевоморфизма в дизайне, но все еще ищем глазами ссылку или кнопку на экране устройства...