Твоя Дача

— Без моего разрешения даже дверь не откроешь. Андрей произнёс это с лестничной площадки, вставил ключ и дважды повернул его в замке. Я дёрнула ручку, но дверь не поддалась: старый замок открывался изнутри только ключом, а мой муж минуту назад вынул из кармана моего пальто. За дверью он спокойно посоветовал мне посидеть дома и подумать. Потом шаги начали удаляться. Я осталась в прихожей и смотрела на маленький красный огонёк в кармане халата. Старый диктофон продолжал записывать, и впервые за последние месяцы мне стало не страшнее, а спокойнее...

Я готовлю такие помидоры на зиму, что в восторге все друзья и родственники. Делать их быстро, а их вкус просто изумительный. Муж обожает мои помидорчики. Однажды, мой тесть впервые взял меня в свою «заготовочную кампанию». У него на даче всё было по-хозяйски: полки уставлены банками, на столе — чистые полотенца, а в воздухе витал запах укропа и чеснока. Он тогда посмотрел на меня строго, но по-доброму и сказал: — Карина, если хочешь, чтобы зимой было вкусно, делай всё не спеша и с толком. Помидоры — они ведь капризные...

Я шла по коридору нашего офисного и считала про себя шаги до лифта. Тридцать семь. Ровно тридцать семь шагов от двери моего кабинета до лифта. Я знала это наизусть — как знала наизусть пункты договоров, сроки и обязательства. Только сегодня эти тридцать семь шагов казались бесконечными. Голова гудела от чужих требований, от необходимости быть одновременно жёсткой и дипломатичной, от улыбок, за которыми пряталась борьба за место под солнцем. В сумке топорщились папки, будто напоминая: «Ты не закончила...

— Даже суп варишь криво, безрукая! Вадим сказал это так громко, что вытяжка над плитой показалась самым воспитанным существом на кухне. Он стоял у раковины с моей кастрюлей в руках, а в ней был борщ, на который ушло почти три часа: говяжья грудинка, запечённая свёкла, чесночное масло и груша. Груши я положила слишком много и поняла это ещё до ужина. Но между неудачным супом и правом унижать человека существовало расстояние, которого мой муж в тот вечер не заметил. Я попросила поставить кастрюлю, однако Вадим снова попробовал борщ, скривился и назвал его сладкой бурдой...