Страшные истории

В среду, ровно в двадцать один час пятьдесят минут, я, Игорь Петрович Самойлов, сорок девять лет, ведущий специалист отдела технического аудита городской электросети, вошёл в свою квартиру и, по привычке, направился в ванную, чтобы вымыть руки перед ужином. Мой быт — это математически выверенная структура, где каждый предмет занимает строго отведённое ему место, а действия повторяются с точностью метронома. Я живу один в панельной многоэтажке, где тишина — самый дорогой ресурс, и я научился беречь её, как редкий архивный документ...

В понедельник, ровно в девятнадцать сорок, я, Артём Сергеевич Гуляев, тридцать восемь лет, инженер по наладке систем автоматики в небольшой проектной конторе, поднимался по лестнице своего дома и поймал себя на мысли, что забыл, как зовут соседа с четвёртого. Странно — я знал его в лицо три года, здоровался, пару раз поднимал ему пакеты с продуктами, но имя вылетело. Я даже остановился на площадке между третьим и четвёртым, чтобы вспомнить, и в этой паузе услышал, как хлопнула дверь наверху и голос — низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой — сказал: — Артём Сергеевич, добрый вечер...

В пятницу, ровно в девятнадцать десять, я, Кирилл Андреевич Мещеряков, тридцать девять лет, преподаватель сольфеджио в музыкальном училище, вернулся домой и первым делом обратил внимание на люстру. Она висела в гостиной двенадцать лет — тяжёлая, бронзовая, с пятью рожками, купленная ещё при переезде, — и я знал её наизусть: каждую царапину на патине, каждую лампочку, которую менял по мере перегорания. Но сейчас люстра висела чуть ниже. Совсем немного — может, на палец, на два. Я остановился в дверях и посмотрел вверх, задрав голову...

В среду, ровно в двадцать один час сорок минут, я, Виктор Павлович Самойлов, пятьдесят три года, старший инженер-технолог на предприятии по производству измерительных приборов, вернулся в свою квартиру и сразу почувствовал, что в прихожей стало непривычно тесно. Мой дом — типичная «сталинка» с высокими потолками, где я жил последние пятнадцать лет, был выверен до миллиметра. Я знал каждый выступ, каждую неровность паркета, знал, что при включении света в прихожей тень от высокого шкафа ложится строго по диагонали, разрезая коврик пополам...

В пятницу, ровно в девятнадцать двадцать, я, Виктор Станиславович Кравцов, сорок девять лет, инженер-геодезист городского управления кадастра, вернулся домой и обнаружил на коврике у двери чужой ключ. Он лежал прямо по центру, аккуратно, будто его положили, а не обронили. Латунный, с потёртой головкой, на которой глубоко, с двух сторон, была выбита цифра «7». Я наклонился, поднял его и осмотрел. Ключ был тёплым, как будто его только что держали в руке. Я оглянулся на лестничную клетку. Никого. Только гул лифта где-то внизу и запах жареного лука из сорок второй квартиры...