Истории Мира

Она была прекраснейшей женщиной Азии. Её муж завоевал полмира — и выбрал именно её, варварку без знатной крови, вопреки воле всей своей свиты. Казалось бы, судьба преподнесла ей невозможный подарок. Но в истории Роксаны есть один горький парадокс: чем выше она поднялась рядом с Александром, тем стремительнее падала без него. Имя Роксана происходит от древнеиранского слова и означает «сияющая». Она родилась в Бактрии — исторической области на территории современных Узбекистана, Таджикистана и Афганистана, — или, по другой версии, в соседней Согдиане...

Лето пахло потом и пустыми мисками. Казалось бы, всё наоборот: солнце, земля в расцвете, огород зеленеет. Но именно в эти месяцы крестьянская семья садилась за стол с наименьшим аппетитом — потому что на столе почти ничего не было. Это один из главных парадоксов крестьянской жизни Российской империи, о котором сейчас мало кто вспоминает. Погреба пустели к весне. Прошлогодние запасы съедены, а новый урожай ещё не вырос. При этом работы — непочатый край, и работать надо с рассвета до темноты. Организм требовал калорий, а давать их было нечем...

Представьте себе огромную машину слежки. Тысячи агентов, везде микрофоны, за каждым углом — шпик. Именно так выглядит Гестапо в массовом сознании. Жуткое всевидящее ведомство, которое держало в страхе целую нацию. Вот только это неправда. Настоящая история Гестапо — это не история про тотальный контроль государства над людьми. Это история про то, как люди сами выстроили этот контроль друг над другом. И она куда неудобнее, чем принято думать. Начнём с цифр. После войны немцы в один голос уверяли: нас запугали, за нами следили, мы были беспомощны перед машиной террора...

Историки до сих пор спорят: была ли она авантюристкой или просто женщиной, которая осмелилась хотеть большего, чем ей было отведено. Ей было лет двадцать с небольшим. Дочь немецкого виноторговца, официантка из Немецкой слободы. И при этом — фаворитка царя всея Руси, которому не было ещё и двадцати. Петр положил к её ногам имения, драгоценности, казённый особняк в восемь окон на улицу. Москва шептала: «царицын дворец». Не в шутку — всерьёз. Вопрос только один: почему она так и не стала царицей? Чтобы понять Анну Монс, нужно понять, каким был Петр до неё...

Жили-были старик со старухой. И больше — никого. Ни детей. Ни внуков. Ни соседей, которые зашли бы помочь. Только они двое, изба, и какое-нибудь чудо, которое вот-вот перевернёт их жизнь. Мы слышали этот зачин сотни раз — и ни разу не задались вопросом: а куда, собственно, делась вся остальная семья? Современный ребёнок, которому читают сказки на ночь, рано или поздно спрашивает: где мама? Где папа? Почему Колобка испекла бабушка, а не мама? Почему репку тянут дед с бабкой, а не нормальная семья? Взрослые обычно отмахиваются...