Добро в мире зла

В Н-ке, во время очередного обстрела, я увидел в проем в стене, как по дороге бежит фазан. Низко, как человек, пригибаясь к земле, закладывая зигзаги, не понимая, куда метнуться. Сзади трещали кассетки. Фазан, слыша их, подпрыгивал и снова бежал. Он даже не пытался взлететь. Он даже не пытался раскрыть свои крылья. Мир перевернулся. Все в этом безумии, сотворенном войной, поменялось местами. Несколько минут назад, в поле, в стороне от дороги на высоту третьего этажа взлетело полчеловечка, взмахивая ручками, будто крылышками. А по дороге, проложенной людьми, бежала, как человек, перепуганная птица. Я равнодушно и бесстрастно наблюдал за полетом куска человеческой плоти. Но мне было стыдно перед перепуганной птицей. Было стыдно, за то, что я человек. Стыдно за то, что если бы даже я мог разговаривать на ее языке, я бы все равно не смог объяснить этой птице, зачем мы это все делаем. Людям смог бы. Во всяком случае, попытался. А перепуганному фазану, бегущему по дороге, даже не стал бы пытаться. Не смог бы я ничего объяснить контуженному и глухому коту, которого наши ребята привезли с одного из выездов. Брошеным собакам, которые научились полностью копировать поведение людей при обстрелах. Они ложатся на землю и вжимаются в нее, когда слышат свист. За ними стоит, по возможности, наблюдать, когда они рядом. В отличии от человека, собака слышит "польку". Во всяком случае, она раньше распознает ее шелест. Не знаю, что бы я смог объяснить посеченной кассеткой кошке. Она попалась мне на дороге вдоль лесополки, в стороне от населенного пункта. Что она здесь делала, непонятно. Охотится кошкам есть на кого, не выходя из дома. Эту, зачем-то понесло в лесополку и там же ее посекло кассеткой. Она выползла на дорогу, к людям, и на ее обочине умерла. Люди придумали сраные кассетки, погубившие ее, но смертельно раненное животное все равно ползло к людям. Вы придумали это говно, так вы и спасите меня. Спасите меня. Спасите. Не спасли, и она умерла на обочине дороги. А люди шли мимо, равнодушно смотря на кусок окровавленной плоти. Какая-то кошка. Действительно, каждый день уносит жизни людей, с той и другой стороны. И невозможно требовать от людей сострадания к какой-то кошке. Но сострадание это все равно есть. И оно, переодически, находит выход. Выплескивается из под бронежилетов и касок, прорывается сквозь коросту огрубленных и притупленных чувств. В глубине души мы все понимаем свою ответственность перед животными и осознаем, что если и есть здесь кто-то, абсолютно невинный, то это только они... Животные - самая беззащитная форма жизни на этой войне. Даже мерзкие мыши, головная боль по обе стороны фронта, сотнями тысяч лезут в окопы и блиндажи, населенные пункты постольку, поскольку разрушена их естественная среда обитания. Им некуда больше идти. Мерзкие мыши - тоже жертвы войны. На СВО практически нет служебных животных. Во всяком случае я за все это время не встречал. Может быть где-то и есть. В любом случае, в отличии от войн прошлого, здесь нет или ничтожно мало, животных - соратников человека. Нет лошадей, практически нет служебных собак. Поэтому все животные здесь - нонкомбатанты. Мирняк. И этому мирняку некуда деться. Хохлы - несентиментальный народ. Покидая прифронтовой населенный пункт, они, зачастую, бросают даже домашний скот и птицу, представляющую материальную ценность. Про кошек и собак даже речи нет. Этих они бросают не задумываясь. И это, к слову сказать, далеко не главное, за что можно было бы их осудить. Хохлы - деревенская нация. Селянам в принципе несвойственны сантименты по отношению к собакам и кошкам. Они воспринимают их сугубо утилитарно, что может быть непонятно и дико для городского жителя. Но в сельской местности России примерно такое же отношение к домашним животным. Скот - ценность, домашние животные расходник... Ни для кого не секрет, что парни из нашей команды, уже почти год находятся добровольцами на СВО. И даже там, они помогают братьям нашим меньшим. На днях будут подробности, трагических судеб животных... #новостиСВО