Сердце Эпох

Если в доме египтянина умирала кошка — вся семья сбривала себе брови. Не в шутку. Не в знак лёгкой печали. Брови сбривали полностью — и ходили так, пока они не отрастут. Это не придумка, это записал древнегреческий историк Геродот, который сам был в Египте и видел тамошние порядки. Задумайся, что это значит. Брови не отрастут за неделю. Значит, человек на месяц-другой выходил из дома с ободранным, странным лицом — и все вокруг сразу понимали, почему. Траур по кошке был виден всем. А теперь перенесись на две тысячи лет вперёд и в другое место...

Император умер. И вместе с ним должны были умереть женщины, которые его пережили. Это не было наказанием. Эти женщины ни в чём не провинились. Их не судили, не обвиняли, им не выносили приговор. С ними поступали иначе — их выбирали. И вот что в этом самое страшное. Отбор шёл по списку. Смотрели не на вину, а на признаки: у кого нет сына, у кого нет влиятельного отца, кто не в чести. Чем меньше за женщину могли заступиться — тем выше было её имя в этом списке. В список смерти попадали не худшие. В него попадали самые беззащитные...

Вот как это выглядело на деле. Муж умер. Его тело положили на погребальный костёр. И рядом с телом поставили его жену. Она должна была взойти на этот костёр сама. Не поднимали силой — по крайней мере, так звучало правило. Она должна была войти в огонь по своей воле. А вокруг стояли люди. Их были сотни и тысячи. И все смотрели на неё. Задумайся, что это значит. Женщина, которая только что потеряла мужа, — раздавленная, в чёрном горе, без сна и без сил — должна была в этот самый час показать, что готова умереть...

Есть простой вопрос, на который нет ответа: кто в Хиросиме умер раньше всех? И самое неприятное в этом вопросе — то, что ответ известен абсолютно точно. Известно место, известно время. Неизвестно только имя. Взрыв произошёл в 600 метрах над городом — прямо над больницей Сима. Это была обычная частная больница, трёхэтажное здание на самом обычном перекрёстке. Утро, рабочий день только начался. В палатах лежали больные. В кабинетах принимали врачи. Кто-то мыл полы, кто-то разносил завтрак, кто-то сидел у постели...

В доме кричали, и вся деревня знала, что там происходит. Но в святую горницу, где лежала роженица, не пускали никого. Кроме одной. Она вошла, закрыла за собой дверь, и осталась в комнате вдвоём с женщиной, над которой никто не имел власти — ни муж, ни свёкор, ни поп. Повитуха имела. На эти несколько часов в доме главной была она. Она решила, как помочь. Она решала, что делать, когда дело повернётся плохо. И если всё заканчивалось смертью, то она же оказывалась виноватой. Вот вся её судьба в одной сцене: её звали последней надеждой и на неё же вешали вину...