Стыжий Бес

В деревне, где за околицей начинался густой лес, а река блестела, как пролитое стекло, жили двое детей. Лена и Лёша. Они были соседями, и им было по пять лет. В этом возрасте не думают о будущем, но Лена и Лёша почему-то думали. Они просто играли: строили шалаши, ловили кузнечиков и верили, что мир огромен и прекрасен. Однажды, сидя на старом поваленном бревне, они дали друг другу самую первую клятву. «Когда вырастем, поженимся», — сказал Лёша, и Лена серьёзно кивнула. Они скрепили это дело мизинчиками, потому что по-другому тогда не умели...

Волга тяжело дышала свинцовой грудью под бортами «Ласточки». В кают-компании, среди ковров и штофа, Кнуров и Вожеватов резались в орлянку. Монета, царская, ещё с двуглавым орлом, гремела о полированный дуб. Кнуров пыхтел сигарой, проигрывая одну тысячу за другой. Вожеватов же, щёголь в английском твиде, хладнокровно сшиба́л банк. — Орёл, — сказал Василий, и монета послушно упала гербом вверх. Кнуров лишь крякнул и отодвинул пустой портфель. Вожеватов, почувствовав кураж, рявкнул капитану в переговорную...

Вадим и Вера сидели на кухне, пили чай с малиновым вареньем и говорили о том, что обычно всплывает только глубокой ночью, когда свет в окнах соседей уже погас. Разговор свернул куда-то в детство, в юность, в те странные, почти неловкие мечты, которые стыдно повторять вслух, но почему-то именно сейчас хотелось. — Я всегда знала, — сказала Вера , обхватывая кружку ладонями, — что первая ночь — только с мужем. И только после свадьбы. Это… ну, может, глупо звучит. Но для меня это важно. Вадим кивнул...

Это была эпоха всеобщего доверия. Не к политикам, не к новостям, а к маленькой пиктограмме в смартфоне, которая называлась «ГМ». Глубинная мечта. Её выпустила корпорация «Орион», известная своими медицинскими алгоритмами. Но ГМ не лечила тело — она лечила душу, хотя никто из маркетологов такого не писал. Формулировка была тоньше: «Система предсказания скрытых желаний для достижения εὐδαιμονία» — древнегреческого счастья, которое выше удовольствий. Механика выглядела как игра. Вы платили подписку, три дня говорили с ГМ о жизни — о кофе по утрам, о детских обидах, о неотправленных письмах...

Кирилл всегда знал: бабушка Зоя Петровна – его последняя ниточка к детству, к дому, к тому, что называют родной землёй, даже если сама земля давно стала асфальтом Москвы. После смерти отца они остались друг у друга единственными. Он – в Питере, она – в центре столицы, в старой «хрущёвке», где на подоконниках до сих пор цвели её любимые герани. Увидеться получалось редко: работа, свои счета, свои штормы в Финском заливе. И на семидесятилетие бабушки Кирилл решил исправить всё одним подарком – новейшим смартфоном...