Жить в станице

У огородника, как у хозяйки на кухне: места всегда не хватает. Тут помидоры просятся, там перец приткнулся, кабачок раскинулся барином, клубника свои права качает. А ещё зелень, лук, цветы, дорожку бы оставить, чтобы самому пройти и соседке не стыдно показать. В общем, земля вроде своя, а свободного уголка — днём с огнём. Вот тут и вспоминаются разные огородные хитрости. Одна из них — огурцы в бочке. Сергей Назаров из станицы Новомышастовской считает этот способ очень даже рабочим. Особенно для тех, у кого участок небольшой, а от свежего огурчика с грядки отказываться душа не велит...

Валентину Георгиевну Филиппенко в Ивановской называли степным соловьём. Не для красного словца называли. Не потому, что красиво звучит в газетной строке. Она действительно пела. В поле, на работе, среди тяжёлого быта, где иной раз и разговаривать-то сил не оставалось. А она пела. Когда началась война, Валентина была старшей из трёх сестёр. Старшая — это не просто по возрасту. В такие годы старшая значит: раньше других повзрослеть, меньше жаловаться, больше делать. Детство, как говорится, за порог — и иди помогай взрослым...

У огородника есть такие работы, которые вроде бы мелочь, а нервы треплют знатно. Вот, например, посев моркови. Семена — крошки. Взял щепотку, наклонился над бороздкой, стараешься сеять ровно, а они всё равно живут своей жизнью. Где-то упали кучей, где-то не упали вовсе. Потом смотришь на всходы: тут лес, там пустыня. И начинается вторая серия — прореживание. Жалко ведь. Только растение показалось из земли, только жить собралось, а его уже выдёргивают, потому что рядом таких же слишком много. Работа лишняя, спина согнутая, настроение среднее...

Есть беда, в которой человек сначала теряется. Вроде всё понимаешь: надо звонить, договариваться, искать документы, решать, кого предупредить, как организовать похороны. А сил нет. Потому что умер родной человек, и мир на какое-то время сужается до одного дома, одной комнаты, одного имени. Так было в семье Николая Стефановича Трояна, 1934 года рождения. После его смерти близким пришлось выдержать те самые первые дни, о которых трудно говорить спокойно. Дни, когда горе ещё свежее, а дела уже требуют рук, ног, голоса и решений...

Кладбище — место честное. Здесь трудно спрятаться за красивыми словами. Можно говорить: помним, любим, не забываем. И, наверное, чаще всего так оно и есть. Только у памяти есть одна неприятная особенность: она требует не только слёз, разговоров и семейных фотографий, но и вполне земных дел. Тяпку взять. Перчатки надеть. Сухие цветы убрать. Амброзию срезать, пока она не стала выше колена. На кладбищах памятники разные. Есть дорогие, с блестящим камнем и свежими буквами. Есть скромные. Есть старые,...