Георгий Жаркой

Мама пришла домой, но не одна, а с сестрой Леной. У Лены заплаканные глаза и красные пятна на щеках. А маленький Сережа в это время играл в комнате. Сережа поднял голову, а тетя Лена его не заметила – хмуро прошла на кухню. Тетя Лена обычно обрадуется, поцелует в щечку и скажет: «Прелесть ты моя»! Наверное, у тети Лены болит голова, и Сережа продолжил игру. На кухне тетя Лена расплакалась: «Нет, Маша, ты только подумай! Я полтора года жила с вором, у которого ни капли совести! Он же несколько месяцев не работал, я его содержала, кормила, купила пуховик и кроссовки...

Тетя Надя – женщина в годах с очень добрым лицом. Она проводит в своем домике в коллективном саду с мая по сентябрь. Продукты и лекарства, если надо, сын привозит из города. Тетя Надя выращивает овощи и зелень для себя, то есть немного. Сын с невесткой покупают на рынке, чтобы мама не уставала на грядках. По вечерам нравится тете Наде ходить в гости к соседям «на чаёк». Работа дневная закончена, можно сидеть и вести тихие разговоры обо всем на свете. И сегодня пришла к соседке Рите. У Риты приехала дочь...

Тоня обнаружила, что любимый кот ушел на радугу. Он вечером вел себя безучастно – лежал и лежал. А утром такое! Надо собираться на работу, а Тоня сидела на полу и плакала. Муж вздохнул, позавтракал бутербродами с сыром и молча ушел. Дочь тоже ничего не сказала. Собиралась в институт, обходила сидящую на полу мать. И тоже ушла. Тоня понимала, что работать не сможет. Чтобы освободиться, надо бы сходить в платную поликлинику и взять больничный. Но как идти? Горе-то какое! Все остальное потеряло значение...

Внук заглянул к бабушке, чтобы рассказать, как изменилась его жизнь. Бабушка в это время смотрела любимый сериал и попросила подождать: «Через пять минут, Костя, закончится». Костя развалился в кресле: «Смотри, это ничего». Выключила телевизор, улыбнулась: «Как ты»? И внук рассказал, что в начале прошлой неделе его назначили директором: «Тяжелая работа. Не подчиненные, а кретины. Нормальных слов не понимают, не желают работать по-новому. Я их убеждаю, что перемены в их интересах, а они не понимают»...

Сыну Никите четырнадцать лет, и он считает себя «большим». Если ты большой, значит, нет запретных тем для разговора, теперь все можно. И он спросил у отца: «Папа, почему бабушку не любишь? Она же мама нашей мамы». Отец сказал, что не обязан ее любить, пусть она будет хоть трижды бабушкой: «Люблю вас с мамой, этого достаточно». «Большой» не может на этом остановиться, надо продолжить серьезный разговор: «Не любить – твое право. Но ты за глаза такими словами ее называешь, я слышал. И встречаться с ней не хочешь...