НейроСистема

Я сидел и смотрел на пустой экран монитора. В кабинете Wildberries остатки по трети позиций обнулились. Без уведомления. Без объяснений. Просто — нет товара. Партия на 7 миллионов рублей. Я завёз её на склад за день до того, как в Электростали всё сгорело. Что мне компенсировали? Три тысячи рублей. Три. Тысячи. С 18 июля по России прошла волна атак на склады Wildberries. Пострадало около 20 объектов — от Подмосковья до Екатеринбурга. Почти четверть складских площадей компании выведена из строя. Пострадавшими считаются примерно 400 тысяч селлеров — это половина всех продавцов маркетплейса...

Утром 18 июля я проснулся от того, что телефон разрывался от сообщений. «Электросталь горит», «Склад ВБ атаковали», «Кто держал там товар — всё, пиши пропало». Я открыл чат селлеров. Там было больше тысячи непрочитанных. Обычно такое бывает только в одном случае — когда случилось что-то серьёзное. У меня на том складе была партия. Я завёз её 17-го числа. Я открыл кабинет Wildberries. Остатки по 30% позиций обнулились. Без объяснений. Без уведомлений. Просто — нет товара. Я потерял почти 7 миллионов рублей выручки...

Я сидел и читал новые условия. И с каждой строчкой чувствовал, как уходит последняя надежда, что маркетплейсы когда-нибудь перестанут играть в свои игры. Я открыл уведомление от Wildberries. Подумал — ну, очередная мелочь. Комиссию подняли. Или сроки хранения поменяли. Что-то, что можно пережить. Я ошибался. Это не просто изменение. Это пересборка всей модели. И она ударит по каждому из нас. Не завтра. Уже сегодня. Всё началось с предписаний ФАС. Регулятор потребовал сделать логистику прозрачной — не привязывать стоимость доставки к цене товара...

Я смотрел это видео и не верил своим ушам. Она сказала правду. Самую страшную. Я сидел в своём кабинете и тупо смотрел в монитор. На экране — обращение Татьяны Ким. Основательницы Wildberries. Первое за всё время, что она вышла к селлерам не с пресс-релизом, а по-человечески. И с первых слов у меня внутри всё похолодело. Она не стала говорить красивых слов. Не стала обещать, что «всё будет хорошо». Она сказала то, что корпоративные юристы обычно вычёркивают из любого обращения на первой же редактуре...