Благотворительный фонд "Правмир"

— Эти первые минуты встречи после операции… Не передать словами... До сих пор слезы на глазах, — говорит Нина, мама Мелании. — Я увидела дочь, взяла ее за руку, а она никак не реагирует на прикосновения. И только этот вопросительный взгляд — «что со мной?». Нина вспоминает, как лечащий нейрохирург сам перенес девочку на руках на аппарат КТ, и как вокруг собрались врачи. Заведующий отделением провел обследование, а потом отвел Нину в сторону и сказал: «Готовьтесь к сложному и длительному восстановлению»...

— И беременность протекала хорошо, и родился Егор в срок и без проблем, — говорит Елена, — и до 8 месяцев развивался совершенно нормально. И только когда сынок учился садиться, мы заметили эти странные приступы — в виде кивков и падений. Сейчас Егору три года, но врачи до сих пор не могут подобрать терапию от эпилепсии. Кивки и падения оказались проявлением сложной и тяжелой болезни — эпилепсии. Причем найти ее причину пока не получается. В годик Егору сделали МРТ, эпиактивность подтвердилась. Малышу назначили первое лекарство, когда оно не помогло — второе, затем третье...

— Ты, главное, дыши! Слышишь? Дыши! — с надрывом кричал Тимур. Юля хотела попросить воды, пыталась сказать мужу, что у нее болит голова, тянет руки, но не могла — сильно сдавило грудную клетку, не хватало воздуха. Она то куда-то «проваливалась», то снова возвращалась в сознание. Перед глазами мелькали картинки вчерашнего дня: она в белом платье невесты, ЗАГС, гости в кафе, подарки, танцы… Раз-два-три, раз-два-три… Она кружилась в вальсе то с мужем, то с папой. Как все было хорошо и волшебно. Еще...

5-летний Тимофей очень ждал новогодних праздников. Уговорил родителей нарядить елку пораньше, «чтобы Новый год наступил быстрее». Но в начале декабря Тимоша оказался в реанимации с пульсом 240, критически низкой сатурацией – 60 и температурой под 40. - Его трясло, все тело отекло так, что даже пупочную грыжу не было видно. Руки посинели, будто он их отморозил. Пальцы не разгибались. Мне казалось, что сын теряет связь с миром, за несколько дней он потерял столько сил, что мог только изредка открывать глаза и безучастно смотреть на всех, - рассказывает мама мальчика...

Сивохина Екатерина. 20 лет, г. Шарыпово, Красноярский край Два года назад в психоневрологический интернат в Шарыпово привезли новых подопечных. Им уже исполнилось 18 лет и находиться в детском госучреждении они больше не могли. «Контингент в ПНИ для взрослых разный, в том числе из тюрем, больниц. Много тех, кто представляет опасность для окружающих — может поджечь дом, кого-то покалечить или совершить суицид. Диагноз один на всех — психическое заболевание. Шансов однажды выйти за пределы такого интерната и жить обычной жизнью практически ни у кого нет»...

Екатерина говорит, что история ее жизни началась задолго до рождения. Она даже точно может назвать год — 1986. В том далеком году ее отец, еще совсем молодой человек (ему было примерно столько же, сколько Екатерине сейчас), отправился в Чернобыль, ликвидировать последствия аварии на Чернобыльской АЭС. Он не мог быть равнодушным… Екатерина появилась на свет в 2004 году. Спустя много лет после аварии, но последствия не обошли ее стороной. Отец скоропостижно скончался, а сама Катя родилась с аномалией развития...

Первым Мию увидел папа. Смог рассмотреть красненькое личико, тело размером чуть больше ладони, кукольные пальчики на руках, малюсенькие ножки. Мия была крохотная: 800 граммов и рост 35 сантиметров. Алексею разрешили только посмотреть на дочь, брать на руки ее было нельзя. Но и это было счастьем. Пугающим счастьем — как она справится, такая маленькая?! Это была вторая беременность, и все шло прекрасно. Токсикоз не мучил, анализы идеальные — Ольга не сомневалась, что выносит и родит здорового ребенка...

Лето перед началом 6-го класса подходило к концу… Двенадцатилетняя Арина старалась не упустить его последние мгновения: ходила купаться, активно занималась восточными танцами, рисовала аниме-персонажей, снимала видеоролики о своем отдыхе. Почувствовав недомогание, слабость и боль в коленях, Арина не придала этому значения, подумала, что перезанималась танцами. Но вскоре у девочки поднялась небольшая температура, которая держалась несколько дней. Педиатр назначил анализ крови, а увидев результат, испугался: «Вам надо в краевую больницу, в Краснодар»...

— Ну, что? Поехали! Опираясь ногами в асфальт и удерживая руками руль мопеда, Кирилл уже был готов дать газу. Его друзья — тоже на мопеде — были в нескольких метрах. Он повернулся к ним, хотел убедиться, что его услышали… В этот момент на пригорке заблестели фары автомобиля, который несся на большой скорости… Водитель мог объехать ребят — дорога позволяла, — но не сделал этого. Затормозить тоже не успел… Угол бампера его машины шаркнул по колесу мопеда… От удара Кирилл высоко подскочил, и падая, сильно ударился головой… Произошло это год назад недалеко от села Мунино Саратовской области...

Варя медленно приходила в себя в реанимации после сложнейшей операции на позвоночнике... Пять дней она провела в забытьи, тело горело. Девушка попыталась собраться с мыслями: она наконец победила сколиоз! Много лет искривление позвоночника в 140 градусов причиняло ей постоянную боль. Хотелось радоваться, но Варя не смогла произнести ни слова. Мешала трахеостома. Повернуться на бок тоже не получилось. Это удивило, а потом испугало. Варя в детстве До операции врачи предупреждали о возможных рисках, но Варя надеялась, что все пройдет без осложнений...

Последние 8 лет Катя постоянно носит жесткий пластиковый корсет для лечения сколиоза. Снимает его только на несколько минут в день, когда идет в душ или занимается лечебной физкультурой. От корсета сильно болят голова и шея, нарушается сердечный ритм и постоянно не хватает воздуха. Кате больно, неудобно, но приходится терпеть. Ночью стопы у Кати тоже зафиксированы в одном положении с помощью туторов — специальных ортопедических приспособлений. Утром она их снимает и надевает ортопедическую обувь...

Андрей занимался спортом всю жизнь, вот сколько себя помнил. И казалось, все сложилось — и сегодня, и в будущем. Профессия есть. А потом этот диагноз — некомпактный миокард левого желудочка. И запрет врачей на чрезмерные физические нагрузки. И тревожные, испуганные глаза родителей. С родителями Андрей совершенно растерялся: — Что я теперь, буду просто сидеть на диване!? — крикнул он. — Ни спорта, ни активных занятий… Я без этого не могу! Жизнь, такая понятная и простая, разрушилась. Андрей начал заниматься в спортивной секции уже в первом классе — самбо и дзюдо...