Семейный лабиринт эмоций

«Я поживу у мамы. Дней семь, не больше». Сергей сказал это, стоя в прихожей с дорожной сумкой. Через семь дней он действительно приехал. Но не к жене. Он забрал папку с документами, зарядку и серую куртку, которую Лена уже убрала в шкаф. Тогда она впервые поняла: муж возвращается не домой. Все началось с обычного разговора о деньгах. Лена положила на стол квитанции и чек из аптеки. В этом месяце снова не хватало. Зарплата у нее была небольшая, Сергей получал больше, но деньги у него почему-то заканчивались раньше...

«Только не сердись, Аня. Мы ведь как лучше хотели». Виктор сказал это с порога, пока Анна ещё держала в руке дорожную сумку. Она приехала домой после месяца у дочери, помогала той с маленьким ребёнком. Но в прихожей стояли чужие ботинки, на её крючке висел мужской пуховик, а из кухни доносился голос свекрови. Анна переступила порог и вдруг поняла, что не знает, куда поставить сумку. Раньше в прихожей стояла узкая тумба. На ней лежали ключи, квитанции и маленькая коробочка с пуговицами. Анна собиралась выбросить её ещё весной, но всё откладывала...

«Ты опять всё на меня свалил? Тогда сам и живи с этим!» Крик донёсся через открытое окно. Соседка Тамара Петровна как раз поливала помидоры и невольно остановилась у забора. В доме напротив ругались уже не первый раз. Но в этот вечер голос женщины сорвался так, что у Тамары Петровны задрожала лейка в руке. Она не знала, что через неделю напишет заявление в органы опеки. И не предполагала, что этим поступком разрушит привычную жизнь соседей. Марина жила с мужем Сергеем и двенадцатилетним сыном Мишей...

Сын позвонил в субботу утром, когда Вера Петровна стояла у плиты и переворачивала сырники. «Мам, мы сегодня приедем на дачу. Я документы на машину в твоём шкафу оставил, заберу». Она выключила газ и положила лопатку на край сковороды. «Не приезжайте сегодня». В трубке повисла тишина. «Это ещё почему?» Вера Петровна посмотрела на папку с документами. Папка лежала на подоконнике, под старым календарём. Вчера она получила новую выписку и долго держала её в руках, боясь открыть. «Потому что дача теперь не твоя, Саша»...