Enes Cinpolat

Соседка Валентина Игоревна встретила Марину у подъезда с таким лицом, будто узнала что-то очень важное и не могла удержать в себе ни секунды. — Марин, а мужчина этот, с работы твоей, он тебя часто до дома подвозит? — Какой мужчина? — Марина перехватила сумки поудобнее. — Ну этот, на серой машине. В четверг видела, вы у арки минут десять сидели, разговаривали. Смеялись. — Коллега, Валентина Игоревна. Проект сдавали, обсуждали детали. — А-а, — протянула соседка таким тоном, что стало ясно: не поверила ни единому слову...

Письмо принёс Костя. Положил на верстак, прямо на чертёж кухонного гарнитура, и хмыкнул: — Андрей Николаевич, вам тут настоящее. С маркой. Я такие только у бабушки видел. Андрей вытирал руки ветошью и сначала даже не посмотрел. Потом посмотрел, и ветошь замерла в пальцах. Конверт был самый обычный, белый, с синим штемпелем почтамта. Адрес мастерской выведен карандашом. Толстым столярным карандашом, который затачивают ножом, а не точилкой. Буквы стояли ровно, как доски в штабеле, и только «К» в фамилии по старой привычке заваливалась вправо...

Светлана громко рассмеялась, услышав очередное признание мужа Романа о его давней мечте открыть собственную небольшую столярную мастерскую, специализирующуюся на изготовлении эксклюзивной деревянной мебели ручной работы, вместо продолжения относительно стабильной, хотя и не особо перспективной карьеры менеджера среднего звена в крупной торговой компании. — Рома, ну какая мастерская, о чём ты вообще говоришь? — со снисходительной насмешкой произнесла она, продолжая заниматься приготовлением ужина на кухне их небольшой квартиры...

Наталья до сих пор помнила тот страшный день пятнадцатилетней давности с болезненной отчётливостью, будто произошедшее случилось совсем недавно, а не более десяти лет назад. Тогда, во время финального судебного заседания по бракоразводному процессу с бывшим мужем Кириллом, судья неожиданно вынес решение о передаче единственного сына Егора, которому на тот момент исполнилось всего восемь лет, на воспитание отцу, а не матери, как первоначально ожидала и настойчиво требовала сама Наталья. — Это же чистой...