Enes Cinpolat

Андрей возвращался с ночной смены раньше обычного — диспетчерская на заводе в тот вторник отпустила его на два часа раньше из-за плановой профилактики оборудования, и он, предвкушая нежданный завтрак с женой перед её уходом на работу, тихо открыл дверь своим ключом, стараясь не разбудить соседей на лестничной клетке в шесть утра. Голос Марины доносился из кухни — тихий, взволнованный, с той особой интонацией, которую Андрей за двенадцать лет брака слышал у неё нечасто, разве что в моменты сильного волнения...

Игорь заметил, что жена напряглась, задолго до того, как что-либо случилось — просто в тот субботний полдень, когда соседи Стрельцовы пригласили их на шашлыки во двор у пруда, Ольга в очередной раз, как и каждое лето последних десяти лет, устроилась подальше от воды, спиной к берегу, будто нарочно избегая смотреть в ту сторону. Он давно перестал замечать эту особенность жены — мало ли у людей своих причуд, кто-то боится пауков, кто-то высоты, а Ольга, видимо, недолюбливала воду, хотя сама объяснить этого никогда толком не могла...

Людмила Андреевна заметила его первой — среди толпы бывших выпускников, собравшихся во дворе школы номер сорок три по случаю сорокалетия окончания, где организаторы развесили воздушные шары и выставили столы с закусками прямо на баскетбольной площадке. Она узнала бы эту сутулость плеч, эту привычку держать руки в карманах даже в тёплую погоду, из тысячи других мужчин, хотя не видела его почти сорок два года. — Люда, ты как каменная стоишь, — толкнула её локтем подруга детства Валентина, с которой они вместе готовили этот вечер встречи...

Игорь заметил это, когда просматривал уже, наверное, сотую фотографию — глаза устали, руки затекли от того, что он два часа подряд перекладывал хрупкие карточки из коробки в новый архивный альбом. Затея с подарком отцу на семидесятипятилетие казалась хорошей идеей месяц назад, когда он предложил её жене за ужином: собрать все старые снимки, отсканировать, сделать красивую книгу с подписями и датами. Теперь, сидя за столом в родительской квартире, среди пыльных коробок из-под обуви, набитых карточками сороковилетней давности, он уже жалел, что не нанял для этого специальную фирму...

Марат заметил, что Лена собирает сумку, ещё когда чистил зубы. Не дорожную, не ту, с которой ездили к её родителям в Тверь — маленькую, спортивную, из шкафа в прихожей, которой не пользовались года три. — Куда-то едешь? — спросил он, выходя из ванной с полотенцем на шее. — Мне нужно сказать тебе одну вещь, — ответила Лена, не поднимая головы от сумки. Голос звучал ровно, слишком ровно для человека, который просто собирается в магазин. Марат сел на диван, вытирая руки о полотенце, и ждал, что...