Enes Cinpolat

Каждый четверг, ровно в семь вечера, Ольга красилась перед зеркалом в прихожей, надевала одну и ту же серую куртку и говорила одну и ту же фразу: — К Ленке иду, посидим, чаю попьём. К десяти вернусь. Игорь давно перестал удивляться этому ритуалу — за два года он стал такой же неотъемлемой частью недели, как вынос мусора по средам. Ленка, институтская подруга Ольги, жила в соседнем дворе, разведена, растит сына одна, и то, что двум женщинам иногда нужно посидеть и выговориться друг другу, казалось ему совершенно естественным...

Чемодан стоял на антресолях с того дня, как они переехали в эту квартиру — двадцать два года назад. Фанерный, коричневый, с потрескавшимися кожаными уголками, перетянутый бельевой верёвкой, потому что замки давно проржавели и не закрывались. Виктор Павлович каждый год во время генеральной уборки натыкался на него взглядом, снимая с антресолей коробки с ёлочными игрушками, и каждый раз откладывал в сторону, не трогая. — Оставь как есть, — говорила ему Надежда Львовна всякий раз, замечая, что муж задерживает взгляд на чемодане чуть дольше обычного...

Денис заметил его первым — в очереди строительного магазина, куда заехал в субботу утром за плиткой для ремонта ванной. Мужчина стоял спиной, разглядывая образцы затирки, но что-то в его позе, в наклоне головы заставило Дениса замедлить шаг, а потом и вовсе остановиться посреди прохода с тележкой в руках. Мужчина обернулся, будто почувствовав пристальный взгляд, и Денис на мгновение потерял дар речи. Перед ним стоял он сам — не похожий человек, не дальний родственник с семейным сходством, а буквально...

Андрей возвращался с ночной смены раньше обычного — диспетчерская на заводе в тот вторник отпустила его на два часа раньше из-за плановой профилактики оборудования, и он, предвкушая нежданный завтрак с женой перед её уходом на работу, тихо открыл дверь своим ключом, стараясь не разбудить соседей на лестничной клетке в шесть утра. Голос Марины доносился из кухни — тихий, взволнованный, с той особой интонацией, которую Андрей за двенадцать лет брака слышал у неё нечасто, разве что в моменты сильного волнения...

Игорь заметил, что жена напряглась, задолго до того, как что-либо случилось — просто в тот субботний полдень, когда соседи Стрельцовы пригласили их на шашлыки во двор у пруда, Ольга в очередной раз, как и каждое лето последних десяти лет, устроилась подальше от воды, спиной к берегу, будто нарочно избегая смотреть в ту сторону. Он давно перестал замечать эту особенность жены — мало ли у людей своих причуд, кто-то боится пауков, кто-то высоты, а Ольга, видимо, недолюбливала воду, хотя сама объяснить этого никогда толком не могла...