Поля — по канонам первой половины XVIII века: верх — с имитацией фигурного ковчега, Спаситель, Солнце и Луна — в тех же облачках. Киотцы святых — с килевидными навершиями, с растяжкой по цвету, как в лучших традициях. А цветы? Это — отзвук сольвычегодских эмалей XVII века — изящные, точные, будто сияют. Лики — более пятидесяти лиц святых, ангелов, страждущих. Особое внимание — позёму: от почти белого через голубой к чёрному, с чёрно-красными «костровидными» кустами и тонкой серебряной разделкой. Этот приём появится в Невьянске с 1762 года, будет жить до 1800-го — и исчезнет...
Музей Невьянской иконы
Это — самый древний Никола из всех, что когда-либо писали в Невьянске
В левом углу — надпись «АГIОС» — «святой». Так писали только на Новгороде в XVI–XVII веках. Уникальный знак — как отголосок старинного канона. Здесь Никола держит закрытую книгу — и это единственный такой образ в невьянской иконописи. Сцена Никейского чуда — в круглых медальонах, без облаков, с поясными фигурами Спасителя и Богоматери — редкость даже по тем временам. Фон — с цветной растяжкой, как у мастеров Оружейной палаты...
Феодоровская — из той же мастерской
Та же рука, что писала предыдущие иконы. Тот же почерк: идеальная доска, тонкий рельеф, золотые волосики Младенца — будто светятся изнутри. В уголках — знакомый белильный трилистник, по краям ковчега — следы черневых картушей. Всё на своём месте. Всё говорит: это — Невьянск. Но главное — сюжет. Феодоровская икона Богоматери — редкость. Во всём XVIII веке известна лишь одна такая — и эта. Вторая хранится в фондах ГИМ. Почему их так мало? Может, святой образ был слишком сокровенным...
