Дюма. Автор песен

Паша заметил это на третьей неделе. Гриша - круглолицый, добродушный, из тех, кто всегда улыбается и всегда готов поделиться - протянул Толику кусок сахара. Толик взял, кивнул. Гриша пошёл к своей шконке. Паша это видел. И видел другое: минут через двадцать Толик тихо положил сахар обратно на Гришину тумбочку. Не отдал в руки - просто положил. Незаметно. Он отметил и забыл. Через несколько дней - снова. Гриша предложил Рябому закурить. Рябой взял, поблагодарил. Потом Паша видел: Рябой подошёл к Грише, что-то сказал тихо, протянул сигарету обратно...

Рука уже тянулась, когда сзади сказали тихо: - Этого не бери. Женя обернулся. Рядом стоял Палыч - немолодой, сидел уже третий год, из тех, кого в бараке не трогали без нужды. Смотрел спокойно, без нажима. Посмотрел обратно на того, кто протягивал - Рыжий, новенький как и он сам, пришёл неделей раньше. В руке держал кусок сахара - обычный, рафинад, каких в посылках присылают. Улыбался. Женя убрал руку. Рыжий чуть изменился в лице, убрал сахар и отошёл. Палыч ушёл, не объясняя. Женя стоял и не понимал...

В колонии была своя небольшая церковь, куда время от времени заглядывали сидельцы. Кто-то ходил искренне, кто-то от тоски, кто-то просто чтобы побыть в тишине. А Герман пришёл туда впервые с насмешливой улыбкой на лице. Он и не думал верить во что-то, и шёл скорее из любопытства да чтобы поглазеть, посмеяться втихую над всей этой, как ему казалось, ерундой. А вышел оттуда совсем другим человеком. Был Герман из тех, кто давно ни во что не верил. Жизнь крепко его потрепала, ожесточила, и он привык встречать всё с циничной усмешкой...

Утро началось как обычно. За окном ещё держался полумрак, а в бараке уже слышались шаги и негромкие разговоры. Для большинства этот день ничем не отличался от десятков предыдущих. Те же подъём, завтрак и дорога на работу через знакомые проходы между зданиями. Только настроение у людей было другим. Многие проснулись раньше обычного и выглядели заметно бодрее. Причину понимал каждый. Накануне пришли деньги за работу. Со стороны может показаться, что речь идёт о каких-то серьёзных суммах. На самом деле разговор обычно шёл о весьма скромных выплатах...

Витя услышал эту фразу на второй неделе. Случайно - проходил мимо, двое разговаривали негромко у дальней стены. Один сказал другому: - Помолчи за него. Второй кивнул. Разговор закрылся. Витя прошёл дальше, лёг на шконку, уставился в потолок. Фраза крутилась в голове. Не потому что страшная или непонятная - просто не укладывалась. Помолчи за него. Это что - просьба не говорить что-то конкретное? Или что-то другое? Он спросил у Пашки - соседа по нарам, уже второй срок, из тех, кто объясняет охотно...

Вася заметил перемену - но не сразу понял откуда. Просто в какой-то день Толик сел за стол - и рядом подвинулись. Не потому что просили. Сами. Вася смотрел на это и думал: что изменилось. Толя был в бараке человеком-фоном. Не в плохом смысле - просто не выделялся. Среднего роста, среднего возраста, второй срок, статья не тяжёлая. Работал в промзоне, ел, спал, здоровался. Никого не задевал, никто не задевал его. Барак его знал - и не знал одновременно. Как знают человека, с которым сталкиваешься в коридоре каждый день и не можешь вспомнить имя...

Витька работал в промзоне четыре года. Не потому что нравилось - просто так распределили, и он прижился. Сборка несложная: детали, крепления, контроль. Руки знали своё дело, голова была свободна. Когда приходил новый человек - это случалось раз в месяц примерно, кого-то переводили - Витька наблюдал. Не специально. Просто интересно было. Лёня работал рядом третий месяц. Однажды между делом спросил: - Витька. Ты говорил - по рукам видно, кто работал до этого. - Видно. - По каким рукам? Витька думал секунду...

В среду утром кота не было. Гриша заметил это сразу - пустое место у батареи, где тот обычно лежал в это время. Прошёл мимо, не остановился. Потом вернулся, посмотрел. Просто - пустое место. К обеду стало ясно что кот не вернулся. Никто не говорил об этом вслух, но несколько человек смотрели туда же - на батарею, на угол у двери, на промежуток между шконками где он иногда сидел. Барак заметил. Кот появился месяца четыре назад - пришёл неизвестно откуда, тощий, рыжий, с надорванным ухом. Пришёл и остался...

Это случилось на пятый день. Новенького звали Илья. Пришёл тихим, держался в стороне, лишнего не говорил - обычная история для первой недели. Барак его не трогал, но и не принял ещё: просто существовал рядом, как существует всё новое, пока не понятно, что из него выйдет. На пятый день за обедом случилась та ситуация. Двое спорили - о чём, Витёк потом уже не мог вспомнить точно, что-то бытовое, мелкое. Но спор набирал температуру, и в какой-то момент один из них - Рябой, человек в бараке не тихий - сказал что-то и посмотрел на Илью...

Коля заметил это не сразу. Недели через три после того, как попал в барак, начал замечать закономерность: когда Борис шёл по проходу - люди двигались. Не отскакивали, не жались к стенам - просто тихо, без слов, освобождали место. Сам Борис при этом не просил, не смотрел по сторонам, шёл как шёл. Просто люди расступались. Коля поначалу решил - авторитет. Бывает такое: человек давно сидит, известен, его уважают. Но Борис не был смотрящим, не держал ничего, не стоял над людьми. Жил тихо, работал в промзоне на сборке, вечерами читал или сидел у стены молча...

Вечер в бараке начинался обычно. За одним столом обсуждали новости, возле телевизора спорили о старом фильме, а несколько человек неторопливо пили чай после работы. Денис сидел у окна и пытался дочитать потрёпанную книгу. Внимание постоянно отвлекалось на разговоры вокруг, поэтому одна и та же страница оставалась открытой уже минут десять. Дверь открылась неожиданно. В помещение зашёл молодой парень с сумкой через плечо. По лицу было видно, что день выдался для него тяжёлым. Он старался выглядеть спокойно, но напряжение читалось в каждом движении...

Павел узнал его на второй день. Не сразу - в первый день всё было слишком новым, слишком много лиц, слишком много всего. А на второй, за завтраком, сосед повернулся к нему вполоборота, и Павел увидел профиль - нос с горбинкой, выдающийся подбородок, манера жевать слегка набок. И вспомнил. Зал суда. Скамья свидетелей. Этот человек стоял и говорил - ровно, спокойно, без запинок. Говорил то, что нужно было обвинению, и не то, что было на самом деле. Павел смотрел на него тогда и не мог понять: зачем...