Библиотека ДиВо

Я снова проснулась в слезах. Ненавижу эти сны. Я больше не хочу их видеть. Они слишком настоящие: лес, страх, чувство, что я опять теряю Вэла и ничего не могу с этим поделать. Проснулась вся в слезах, а Вэл держал меня крепко, и боялся отпустить. Я тоже боюсь. Но бояться — не значит сдаваться. Я устала просыпаться с чувством, будто меня только что вытащили из другой жизни, но усталость не отменяет одного простого факта: если кто-то или что-то раз за разом показывает нам эти сны, значит, в них есть смысл...

Дорогой слушатель, готовьтесь к неделе болтливой и разговорчивой. Ваш телефон захочет взорваться от чатов, а голосовые сообщения могут стать Вашим новым фитнесом для пальцев и речевого аппарата! Неделя пройдет под знаком обсуждений, новостей (иногда даже пернато-сплетнических), и возможно моментами легкой суеты. Запасайтесь терпением, чтобы не растрепать что-то важное вместо секретов тополя. На работе ждёт активное информационное поле — совещания, звонки, обсуждения, возможно даже рекорд по количеству услышанных "ну как там с отчётом?"...

Приветствую вас, зодиакальные существа, завалившие мой ведьминский кабинет своими тревогами, желаниями и вопросами «Когда у меня начнётся бодрящий магический движ?» Как руническая ведьма со стажем, я сегодня беру свой мешочек с рунами Старшего Футарка, вытаскиваю каждому знаку руну, и готова выдать руноскоп на неделю. Всё с чувством юмора — так, чтобы судьба хотя бы улыбнулась, если уж не поменяла планы. Прошу заметить: никакие руны не выбирались в соответствии со "стихией" знака, только чистая ведьминская...

Стрельцы читают не так, как читают обычные люди. У обычных людей книга — это вечер, плед, тишина и аккуратная закладка. У Стрельца книга — это приключение, спор с автором, внезапное желание уехать в другую страну и стойкое ощущение, что после последней страницы надо срочно менять судьбу. Причем лучше не откладывая, потому что «потом» у Стрельца, как правило, превращается в «никогда» или в «ой, я уже начал другую книгу». Снаружи Стрелец может выглядеть как человек, который просто взял что-то почитать...

Начало романа — это литературное рукопожатие. Только вместо «здравствуйте» автор часто хватает читателя за лацканы и шепчет: «Сейчас я расскажу тебе историю мира за последние три тысячи лет». Читатель, как правило, к такому уровню близости не готов. Хорошее начало не обязано взрывать машину, убивать короля или сообщать, что главный герой проснулся без памяти в теле дракона-бухгалтера. Но оно обязано сделать одну простую вещь: заставить человека задать вопрос и захотеть получить ответ. Одна из самых...

Старшие братья ужасно несправедливые. Сначала они пропадают в Ферассе на целый месяц. Потом возвращаются, и ты думаешь: вот теперь-то точно будет тренировка, теперь он покажет новый прием, теперь можно будет спросить про арбалет, меч и вообще про все-все. Он вернулся, и я сделал вид, будто никто тут его не ждал, не спрашивал Сорину и не пытался выяснить, когда уже наконец будет обещанная тренировка. Целый час терпел, когда узнал, что Вэл дома. Я, между прочим, научился стрелять из арбалета. Девять из десяти в яблочко...

Диалог в книге — штука коварная. С виду всё просто: один персонаж открыл рот, второй ответил, третий неловко промолчал, потому что автор забыл, зачем он вообще вошёл в сцену. Но на деле хороший диалог — это не просто обмен репликами. Это маленькая дуэль, танец, психологическая игра, иногда — семейный скандал на кухне, только без необходимости потом мыть посуду. Живой диалог должен звучать так, будто его могли произнести реальные люди. Но вот парадокс: если записать настоящую живую речь дословно, получится примерно следующее: — Ну я такой, типа… — А она? — Ну она вообще...

До свадьбы никто не должен знать, кто я такая, поэтому я сама предложила простой план: пусть у принца будет кошка. Черная, своенравная, с дурным характером. Вполне под стать хозяину. Так будет безопаснее. Никто не должен знать, что я здесь, рядом с принцем, пока мы не будем готовы сами об этом сказать. Черная кошка в покоях принца вызывает вопросы, конечно, но все же меньше, чем пропавшая девушка из Ферасса. Таким образом, во дворец я вошла на четырех лапах. План звучал разумно ровно до того момента, пока меня не начали рассматривать все подряд...

Каждый автор хоть раз испытывал соблазн создать героя, который умеет всё. Он красив, умен, силён, язвит как доктор Хаус, дерётся как Джон Уик, любит как герой турецкого сериала, страдает как Достоевский в плохую погоду и при этом всегда выходит сухим из воды. Казалось бы — мечта, а не персонаж. Дайте ему меч, магию, харизму, трагическое прошлое, парочку эффектных шрамов — и читатель сам прибежит, захлопает в ладоши и попросит ещё три тома. Но нет. Читатель, конечно, существо терпеливое. Он может...

Когда Вэлдрин исчезает, дворец начинает дышать тише, не потому, что становится спокойнее. Нет. Просто все ждут, откуда именно прилетит беда. И вот он вернулся... С содроганием жду встречи и разговора. Я просил его об одном: если снова решит исчезнуть на несколько дней - пусть хотя бы предупредит. Вэлдрин, разумеется, понял это по-своему. Конечно же, мою просьбу выполнять никто не собирался, чему я удивляюсь?.. На этот раз он пропал на три дня. Я уже почти решил отправлять поисковый отряд, когда Вэлдрин наконец изволил явиться домой, разумеется, с таким видом, будто всего лишь вышел прогуляться...

Есть такая болезнь начинающего автора — описательная добросовестность. Автор входит в комнату вместе с героем и честно сообщает читателю: «В комнате стоял стол, возле стола был стул, на стене висела картина, у окна были занавески, на полу лежал ковёр». И всё бы ничего, но читатель к этому моменту уже мысленно вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и пошёл искать книгу, где хотя бы ковёр кого-нибудь проклял. Проблема не в том, что описания плохи. Проблема в том, что сухое описание просто перечисляет предметы, а атмосферная сцена заставляет читателя чувствовать, что он там находится...

Азазелло в романе Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» — персонаж яркий, пугающий и одновременно комичный. Он появляется не так часто, как Воланд или Коровьев, но каждое его появление похоже на резкое открытие двери ногой: шумно, опасно, без извинений и с ощущением, что сейчас кто-то либо улетит в Ялту, либо подпишет морально сомнительный контракт. Он — демон действия. Если Коровьев мастерит словесный хаос, Бегемот устраивает фарс, Воланд философски дирижирует событиями, то Азазелло — это исполнительный отдел ада...