Дмитрий Кравченко | Писатель

БЕЛАЯ МЕДВЕДИЦА Тебя любили, меня любили, Но как это делали? Жуть... Я никогда не бывал в Сибири И, видимо, не окажусь. Там, где лютые злые морозы Тянутся шлейфом твоих духов, Я б не сложил километры прозы С сотнями верст о тебе стихов. В дальнем, белом, глухом манеже Боязно жить, затеряться в тайге. Мне никогда не заменит свежесть Наше гнусавое южное "гэ". Да и глаза твои голубые В зареве наших янтарных зорь Смотрятся краше, глубже и шире, Чем лазурит, небеса и море. Я бы на юге такого не встретил, Даже проехав дорогами всеми. И если это - не холод и ветер, Чем же сейчас так пленяет север? Может, в Сибири любовь иная? Может, для южных она добрее? Может, там прошлое не вспоминают Или друг друга иначе греют? Где, когда и кого любили... Я не хочу вспоминать даже. Я никогда не бывал в Сибири. Какая она? Расскажешь?

НЕ ЖДАЛ Я ждать тебя не ждал, а ты пришла. Я дверь замуровал, а ты ввалилась. Покаялась, сказала, что грешна, и всё простить опять тебе взмолилась. Последний твой уход был мне чреват полуторагодичным перебором. Я думал, что предстану перед Богом, но тот полёт привёл бы только в ад. И клея не хватило бы скрепить всё то, что разбивалось мной-невежей. Поставлена пластинка на repeat: забит, забыт, забыть, забыться, скрежет… Ты жертвенно валяешься в ногах и просишься впустить тебя обратно. Как друга - молишь - мужа, сына, брата… А я бы и доверился, но как? Напомнить про последнее «прощай», дверной хлопок и вырванные петли? И песню про парящий хвост плаща под цокот каблуков тебе не спеть ли? Замешкался, и ты под руку - шасть: вцепилась и ревешь, и жмёшься крепче. Безвольный я, ведусь на слезы, речи, даю очередной последний шанс.