Здоровый Дед

Приехали на дачу в субботу с самого утра. Погода стояла та самая, обманчивая: солнце вроде светит ярко, а ветер пробирает до костей, под ногами чавкает весенняя грязь вперемешку с остатками снега. Дело предстояло предельно понятное и рутинное. К воротам подошла нанятая "Газель", с которой нужно было скинуть и занести под навес двадцать шесть сосновых досок. Каждая доска - метров шесть длиной, толстая, из свежего леса, естественной влажности. Кто работал с таким материалом, тот знает: сырая сосна тяжелая как свинец, скользкая, смолистая...

Мужики, замечали за собой такую штуку? Утром собираешься на улицу, тянешься снять с вешалки тяжелую куртку, заводишь руку чуть назад... и плечо вдруг говорит: "Э, нет, хозяин, туда я больше не гнусь". Или в машине. Садишься за руль, левой рукой по привычке тянешься за ремнем безопасности куда-то за спину. А сустав намертво клинит. Простреливает так, что приходится поворачиваться всем корпусом, кряхтеть и перехватывать этот ремень правой рукой. Чувствуешь себя в этот момент настоящим железным Дровосеком, который пару лет простоял под дождем без масленки...

Утренний типичный уральский двор, сырость, машины покрыты легкой изморозью. Открываешь дверь старенького "Сандеро", пытаешься сесть за руль, и тут поясницу простреливает так, что темнеет в глазах. Стоишь, намертво вцепившись в дверцу, дышишь через раз, ждешь, пока отпустит. Картина до боли знакомая многим. А метрах в десяти, на облезлом советском турнике, соседский пацан крутит подъем с переворотом. Спрыгнул, отряхнул руки и бодрым шагом почесал на учебу. Смотришь на это дело, и становится откровенно не по себе...

На днях стоял в очереди на кассе. Впереди парень, на вид лет тридцать, борода ухоженная, куртка модная. Берет с ленты пятилитровую баклажку с водой за пластиковую ручку, поднимает, и тут эта ручка просто выскальзывает у него из пальцев. Баклажка с грохотом падает на кафель. Парень растерялся, начал перехватывать ее уже двумя руками, прижимая к животу. Смотрел на это, и в голове невольно всплыла картинка из прошлого. Восьмидесятые, механосборочный цех, обеденный перерыв. Стол, застеленный газеткой, пахнет солидолом и металлической стружкой...

Скоро сойдет последний снег, и миллионы людей рванут на участки. Начнется великий дачный сезон. И знаете, что самое забавное? Мы покупаем дорогущие удобрения, выбираем элитные семена, трясемся над рассадой. Но при этом совершенно бездумно гробим свой самый главный дачный инструмент - собственное тело. Годами наблюдал одну и ту же картину. Мужики лет сорока-пятидесяти к вечеру первого мая ходят по участкам, согнувшись знаком вопроса, и трут поясницы. А через забор живет Петрович. Ему семьдесят пять, сухой как жердь...