Дачный СтройРемонт

Я замерла в дверях спальни, так и не донеся до шкафа охапку выстиранного белья. Руки вдруг стали ватными, а в груди что‑то оборвалось — слова Артёма ударили в спину, словно кусок льда, брошенный меткой рукой. Я медленно повернулась, чувствуя, как внутри всё начинает мелко дрожать. Артём стоял в прихожей, не разуваясь. На его ботинках ещё поблёскивала весенняя грязь, пачкавшая светлый ламинат — тот самый, который я сама выбирала и оплачивала три года назад. Помню, как долго изучала образцы в магазине,...

Я стояла у плиты, аккуратно нарезала морковь мелкими кубиками — так, как любит Дмитрий. Аромат бульона наполнял кухню, и я на мгновение поймала себя на мысли: «Сегодня всё получится. Суп будет идеальным». Дмитрий вошёл на кухню, бросил портфель на стул и сразу начал: — Опять эти дорогие покупки? — он ткнул пальцем в пакет с продуктами на столе. — Ты что, не можешь выбрать что‑то подешевле? Мы не миллионеры! Я молча продолжила резать морковь, стараясь не обращать внимания на его тон. — Что молчишь? — он подошёл ближе, заглянул в кастрюлю...

Вечеринка у Артёма и Кати была в самом разгаре: играла музыка, гости смеялись, кто‑то танцевал, кто‑то оживлённо обсуждал последние новости. Я стояла у стола с закусками, потягивала коктейль и слушала, как Марина рассказывает про свой отпуск в Турции. Вдруг рядом оказался Паша. Он хлопнул меня по плечу так, что я чуть не расплескала напиток, и громко, на всю комнату, объявил: — Ну что, Леночка, опять стоишь в сторонке, как серая мышка? Может, хоть сейчас проявишь себя? Покажи всем, какая ты остроумная!...

Утро начиналось как обычно: я стояла перед шкафом, выбирая наряд для поездки к маме на юбилей. Сегодня ей исполнялось 55 лет — дата серьёзная, мы планировали небольшой семейный ужин. Сердце трепетало от предвкушения: мама так редко устраивала праздники для себя. Я достала из шкафа светло‑бежевое платье, аккуратно повесила его на дверцу, чтобы не помялось. В этот момент в комнату вошёл Андрей. Он бросил взгляд на платье, потом на меня — и лицо его сразу стало недовольным. — Ты куда это наряжаешься? — спросил он, скрестив руки на груди...

Сегодня у нас был запланирован семейный обед — Ирина Павловна, моя свекровь, очень настаивала. «Надо собраться всем вместе, — говорила она по телефону. — Поболтаем, поедим, Ваню хоть повидаю». Ваня — наш сын, ему всего два годика, и он действительно чудо: пухлые щёчки, ямочки при улыбке и… светлые волосы. Я хлопотала на кухне, нарезала салат, когда в дверь позвонили. Олег пошёл открывать, а я услышала громкий голос Ирины Павловны ещё с порога: — Ну, где мой внучек? Показывайте! Она ворвалась на кухню, раскинула руки, и Ваня, радостно визжа, бросился к ней...

Я сидела за кухонным столом, проверяла банковские выписки и составляла список предстоящих расходов. Зима не за горами, а у нас до сих пор нет зимней резины — ездить по гололёду опасно. Ещё нужно было отложить на страховку машины, оплатить кружок дочери и купить тёплые вещи к сезону. Мысли крутились вокруг цифр, когда в кухню вошёл Максим. Он сел напротив, положил руку на стол и как-то неуверенно начал: — Лена, тут такое дело… У Антона свадьба через две недели. Мне нужно подарить ему что‑то солидное...

Я вытирала посуду после ужина, машинально протирая каждую тарелку и чашку. В голове крутились мысли о завтрашнем дне: совещание в девять, потом встреча с клиентом, а вечером — родительское собрание в школе у племянницы, которую я иногда забираю из секции. Мысли прервал резкий вибрирующий звук телефона на столе. Незнакомый номер. Я нахмурилась — не люблю неожиданные звонки. Но что‑то подсказало ответить. — Алло? — произнесла я настороженно. — Здравствуйте, это городская больница № 7. Вы Елена Викторовна, дочь Ирины Сергеевны Морозовой? — раздался в трубке ровный женский голос...

Я швырнула ключи на тумбочку в прихожей и прислонилась к двери, тяжело дыша. Ноги гудели так, будто я прошла половину города пешком — и, по правде говоря, так оно и было. Три деловые встречи подряд в разных концах Москвы, забитое метро, бесконечные пробки… Декабрь выдался суматошным, и к вечеру силы почти оставили меня. — Макс, я дома! — крикнула я, скидывая туфли. Из комнаты донёсся приглушённый звук: — Угу. Макс сидел на диване, уткнувшись в телефон. Он даже не поднял головы, когда я вошла. Скинув туфли, я направилась на кухню...

Я вернулась домой и сразу почувствовала: что‑то не так. В прихожей стояли чужие ботинки — аккуратно сдвинутые к стене, будто их хозяйка собиралась задержаться до вечера. Рядом лежала тёмная вязаная сумка — с ней свекровь, Лидия Михайловна, приходила всякий раз, когда намеревалась не просто «навестить», а основательно пройтись по квартире, заглянуть в шкафы и потом поучать сына, как его жена «неправильно живёт». Из кухни доносился звон посуды — не осторожный, когда гость берёт чашку с разрешения хозяйки, а уверенный, домашний...

Я стояла в прихожей, прижавшись спиной к прохладным обоям в мелкий цветочек, и старалась дышать как можно тише. В руках сжимала кухонное полотенце — будто белый флаг, который я пока не готова была выбросить. Ноги утопали в старых растоптанных тапочках, а в душе бушевала странная буря: с одной стороны — ледяное спокойствие, с другой — панический ужас, знакомый каждому интеллигентному человеку перед лицом грубого напора. За дверью не унималась Альбина Петровна — свекровь моей невестки. Уже десять минут...

Почти каждый горожанин хоть раз мечтал о собственном домике с садом и грядками, где можно копаться в земле, выращивать свои помидоры и огурцы, а по вечерам дышать настоящим воздухом, а не смесью выхлопных газов. Я не стал исключением: купил небольшой домик с участком в шесть соток, чтобы на выходные сбегать из душной квартиры на природу. И что делает нормальный владелец, едва заполучив заветные сотки? Конечно, отгораживается от чужих взглядов забором. Изначально по границе моего участка шла старая сетка-рабица...