Твоя Дача

Тяжёлая глинистая земля на моём участке — это проклятие. Копаешь — лопата звенит, поливаешь — вода стоит лужей, а корни задыхаются. Я перепробовал всё: песок, перегной, сидераты, даже опилки вымачивал. Всё равно к лету грядка превращалась в кирпич. Прошлой осенью, когда я в очередной раз ковырял неподатливый пласт, из дома вышла жена с рваной подушкой в руках. «Выбросить пора, пух уже никуда не годится», — сказала она. И тут меня осенило: перья! Дед когда-то говорил, что старые перьевые подушки — это готовый разрыхлитель и азотное удобрение...

Мой муж счастлив от изумительно вкусных помидоров, которыми я его ежегодно балую. Их вкус столь восхитительный, что помидорки покорили всех моих друзей и знакомых. Как сейчас помню, как однажды Марфа Фёдоровна, моя соседка по даче, позвала меня к себе на кухню и сказала: «Ну-ка, Юля, давай делать фаршированные помидоры на зиму. Зимой откроешь банку — и будто лето вернулось». И хоть, ей тогда был шестьдесят один год, но руки у неё были умелые, а голос — спокойный, будто всё на свете она уже сто раз делала и точно знает, как надо...

Вечер опустился на город тихо, будто не хотел мешать разговору. За кухонным столом, накрытым клетчатой скатертью, сидели Людмила Ивановна, Иван Матвеевич и их молодая невестка Аня. На столе — фарфоровые чашки с тонким золотым ободком, сахарница с крышкой, вазочка с печеньем, которое Аня купила в модном магазине у метро, вареные раки, которых наловил свекр. Но Людмила Ивановна почти не притрагивалась к нему. Она наливала чай, чуть наклоняя чайник, чтобы не плеснуть мимо, и смотрела на Аню — молодую, торопливую, всё время поглядывающую на телефон...

Стояла в белом платье и сжимала букет так сильно, что зелёные стебли хрустели в пальцах, когда Лидия Петровна наклонилась к моему уху. — Сиди в углу, не позорь перед друзьями. Твоя задача сегодня — улыбаться и молчать, иначе весь банкет псу под хвост. В носу сразу неприятно защекотало. Я поморщилась, несколько раз втянула воздух и потёрла кончик носа. Лидия Петровна отодвинулась и велела мне не вздумать разболеться: фотограф дорогой. Я ответила, что не болею. «Конечно, не болеешь. Я же о тебе забочусь», — заверила она...