Твоя Дача

Кукушка в наших часах давно сломалась. Просто застряла на полудне — выскочила наполовину, рот открыла и замерла. Как будто хотела сказать что-то и передумала. Или сказала, да я не расслышала. С тех пор молчит. Семь лет уже молчит. Я к ней привыкла. Поначалу хотела отдать в ремонт — часы-ходики были ещё мамины, ещё советские, с резным деревянным корпусом и двумя шишками на гирьках. Но мастер сказал: «Фрося Сергеевна, там механизм — всё, финиш. Новые надо». А новые — это другие часы. Вот так и я живу — с замолчавшей кукушкой, с геранью на подоконнике и с картошкой, которую чищу каждый божий день...

Платье на мокрой траве — Ты здесь временная, а мама останется навсегда. Андрей сказал это семнадцатого сентября, в четверг, и выбросил из окна моё зелёное платье. Оно пролетело над кустом смородины, зацепилось рукавом за штакетник и упало на мокрую траву. Следом полетела коробка с нитками, потом домашние тапки. Чемодан он всё-таки вынес через дверь: окно на втором этаже было узким, а портить раму после ремонта муж не хотел. Я стояла у крыльца и смотрела, как он освобождает нашу спальню для своей матери...

Осенью, когда урожай уже собран, грядки голые — самое время подумать о будущем. Я раньше этого не понимал. Сорвал помидоры, выдернул ботву — и до весны забывал про огород. А весной удивлялся: почему рассада вянет, почему на листьях пятна, почему урожай хуже, чем у соседей. Пока однажды дед Матвей не подсел ко мне на лавочке у забора и не объяснил, в чём дело. Дед Матвей — наш дачный авторитет. Ему за семьдесят, спина гнётся, как у молодого, а на его участке ни соринки, ни больного листочка. Урожай у него каждый год — что в сказке...