Твоя Дача

Когда я купил участок, деревья на нём стояли как густой лес — сплошная зелёная стена. Я тогда думал: чем пышнее — тем лучше. Как же, дерево большое, значит, и яблок будет много! Наивный человек. Урожай в тот год собрали скудный: плоды мелкие, червивые, половина гнила прямо на ветках, потому что солнце до них не добиралось. А потом приехал сосед — дед Михаил, восемьдесят два года, руки как корни дуба, а в них — секатор, заточенный так, что им бумагу резать можно. Посмотрел на мой сад, покачал головой и сказал: — Ты их жалеешь, а они из-за этого мрут...

Мне было тринадцать, когда тятя занял у Степана Лукича первый мешок ржи. Не от хорошей жизни занял. У нас к тому времени — лошади не стало. Пала зимой. Мы её отпаивали, откармливали, сена последнего отдавали — а она всё равно пала. Тятя стоял в хлеву, смотрел на неё и молчал. Долго так стоял. Мамка из избы кричала: «Фёдор! Фёдор, иди ешь!» А он не шёл. Потому что знал: без лошади — конец. Пахать нечем. Сеять нечем. Возить нечем. Земля без лошади — что заяц без ушей. Степан Лукич — кулак наш. В селе так вслух не говорили, не принято...

Первое, что я сделал через несколько дней после обработки, — присел возле пырея и потрогал лист. Зелёный. Не полусухой, не жёлтый, а нормальный плотный лист, словно я вообще ничего с ним не делал. На этот кусок ушло около 250 г «Раундапа», поэтому настроение было соответствующее. Я ещё раз прошёл вдоль заросшего места. Пырей стоял плотной щетиной, только на нескольких листьях подсохли кончики. В голове крутилась одна мысль: либо я что-то сделал не так, либо этот сорняк решил переждать меня. В какой-то момент психанул и полез в гараж...