«Ненавижу! Вон из нашего дома, халявщица», — потребовал свёкор. Но муж сказал фразу, которую я не забуду никогда
— Ненавижу! Вон из нашего дома, халявщица! — рявкнул свёкор, стукнув ладонью по капоту чёрного джипа. На воротах ещё висела свежая царапина, у меня дрожали пальцы после ночной поездки в приёмный покой, а муж стоял рядом и молчал. Я уже открыла рот, чтобы напомнить, кого именно я везла в больницу этой машиной, когда он наконец заговорил. — Она никуда не пойдет, отец, — спокойно сказал Артём. — Она останется здесь в качестве прислуги, пока не отработает долг за мой разбитый джип. Я помню не громкость этой фразы...

