Твоя Дача

20 декабря. Мороз крепчал, деревья укутывались в пушистый иней, а воздух был наполнен запахом ели и мандаринов. Я стояла у зеркала в ванной, прислушиваясь к звукам, проникающим сквозь закрытую дверь. Тихий, но раздражающий тон Дмитрия, моего мужа, и его матери, Галины Петровны. "Дим, ну как же так? Алена же, она все приготовит," – звучал голос свекрови. "Мам, она же… ну, в общем, она сделает. Я ей скажу. 1-го у нас все равно собираются все наши родственники. А она потом к подруге, к Ленке. Ей же так удобно," – лениво ответил Дима...

Я с гордостью вытирал пот со лба. Моя теплица выглядела как с обложки журнала: томаты вымахали под потолок, стволы толщиной с палец, листья огромные, зеленые, сочные. Я все выходные убил на грядкофитнес, щедро поливая их органическим настоем, и теперь любовался результатом. У забора нарисовался Фёдор Иванович. Он долго и мрачно смотрел на мои томатные джунгли из-под козырька старой кепки. — Силос! — припечатал дед одним словом и презрительно сплюнул. Я аж лейку опустил: — Какой силос, Фёдор Иванович? Вы посмотрите, кусты — загляденье! — Вот именно, что кусты, — проворчал сосед...

Если бы кто-то сказал Маше, что ее путь к семейному счастью начнется с урона винирам будущей свекрови и кухонного полотенца, она бы покрутила пальцем у виска. Но в тот вечер всё пошло не по плану с самой первой минуты...

Конец мая выдался сырым, и на участке началось настоящее нашествие. Скользкие, прожорливые «гости» за пару ночей превратили мои роскошные хосты в дуршлаг, а потом радостно поползли в сторону молодой капусты и клубники, выедая дыры размером с пятирублевую монету. Я психанул. Поясницу после вчерашнего весеннего грядкофитнеса тянуло так, что разогнуться было настоящим испытанием. Но я поехал в садовый центр, накупил красивых пакетиков с синими гранулами на добрую тысячу рублей. Скрючившись в три погибели, опираясь одной рукой на колено, пошел щедро посыпать грядки...

Запах выпечки и старых книг – вот чем пахла моя уютная трёхкомнатная квартира. Моя бабушка, Анна Петровна, умела создавать уют даже из самых простых вещей. Даже сейчас, два года спустя после её ухода, её присутствие ощущалось в каждом уголке. Особенно на кухне, всегда залитой солнечным светом, где на подоконнике так и цвела ее любимая герань, а на столе стояла её любимая расписная вазочка для печенья. Эта квартира досталась мне по наследству от бабушки и была моим уютным гнёздышком. Мне тридцать...