Что почитать сегодня?

— Аделина у нас увлеклась фотографией, — объявляет мама. — Хотя этим в наше время не прокормишься. Или я не права? Она обращается не ко мне, но я все равно тихо отвечаю: — Это просто хобби. Мы в ресторане, и он жужжит. Мне впервые лет за пять тем повезло, что день рождения выпал на субботу, так что здесь людно. Я не парилась с местом, выбрала что-то поближе к дому родителей, чтобы им не тащиться на другой конец Москвы. Мне исполнилось двадцать четыре. Я родилась в обед, без проблем и форс-мажоров...

Три разные ветки метро в час пик, да ещё и на такой жаре — я чувствовала, как становится невыносимо душно. Выходить из подземелья не хотелось, но до нашего дома предстояло идти ещё тридцать минут при сорока градусах. В этой квартире мы жили уже полтора года. До этого обитали намного ближе к станции, и там мне нравилось больше. До мамы — всего полчаса, да и кузина жила рядом. Но Оскар очень хотел жить в элитном районе Токио. Как только ему повысили зарплату, он сразу поставил меня перед фактом — мы переезжаем...

Мы с мужем ужинаем. В последний раз, наверное. Только он не знает об этом. И о том, что я видела неделю назад. И чего жду каждую минуту. Макс вздыхает тяжко, отводя взгляд. Жует кусочек телятины в кисло-сладком соусе так, будто я ему резиновую подошву подала на любимой тарелке. Интересно, заберет он свою черную тарелку? А именную кружку для кофе? А скандал мне устроит, или… — Когда ты уйдешь, Макс? — не выдерживаю. — Ну… через десять минут пора, наверное, пока доеду, пока… — он смотрит на часы, которые я ему не дарила...

– Эй! Как тебя… Слышишь? Завязывай рыдать… Выпрямляюсь, стирая с лица льющиеся слезы. Затравленно озираюсь по сторонам. Я была уверена, что в подсобке у моей истерики не будет свидетелей. Собственно, поэтому я ее и выбрала. Так откуда же идет этот звук? Еще и голос такой противный. Не в том смысле, что он… Ну…Некрасивый. Как раз наоборот. Голос у Шакирова очень даже ничего. Низкий такой. Спокойный. С легкой хрипотцой и отменной дикцией. Ему бы ведущим новостей на главном канале работать, а он, верите, шахматист! Противен сам его обладатель...

Ждать всегда трудно и волнительно. Нервно. А если твоя единственная дочь улетела на другой конец страны, чтобы биться за право поехать на Олимпиаду – беспокойно вдвойне. И пятница в этом случае – это не «конец рабочей недели» и почти праздник, а день тяжелый, сродни понедельнику. – Все будет хорошо! Золотинка обязательно справится, – бормотала себе под нос утром, когда выбегала из квартиры, загрузив и запустив посудомойку после нашего с Олежкой завтрака. Муж, чмокнув меня в макушку, укатил на работу...