Читаем рассказы
Ты полтора года не платил за нашу квартиру и спускал деньги непонятно куда в таком случае я прямо сейчас лечу в давно запланированный отпуск
Листок с красной полосой лежал на кухонном столе прямо между тарелкой с овсянкой и новеньким карбоновым чехлом для беспроводных наушников. Красная полоса на казенной бумаге обычно не сулит бесплатных путевок в санаторий. Она сулит неприятности, причем с доставкой на дом. Полина перечитала текст трижды. Цифры не менялись, запятые стояли на своих местах, а сумма долга за коммунальные услуги, консьержа, парковочное место и капитальный ремонт уверенно приближалась к двумстам сорока тысячам рублей. Ровно за полтора года...
Подавитесь и забирайте эту дачу но накопившиеся долги и налоги за 4 года теперь тоже ваши с этим словами я бросила все чеки прямо на стол
Стеклянная сахарница с отбитым краем стояла ровно посередине полированного стола, разделяя родственников на два лагеря точнее, чем государственная граница. Тамара Петровна царственно макала овсяное печенье в кружку с остывающим чаем и смотрела на невестку с выражением лица уставшей, но благородной императрицы, снизошедшей до разговора с прислугой. Вероника не моргая наблюдала за этим кулинарным ритуалом. За четыре года семейной жизни она научилась безошибочно определять градус надвигающейся бури по тому, с каким хрустом свекровь откусывает выпечку...
Мы вообще то в гости приехали где накрытый стол и салаты возмущались родственники адрес ближайшей бесплатной столовой висит на холодильнике
Субботний звонок в дверь в семь утра звучит примерно как громкий пожарный сигнал для человека, ушедшего спать в три часа ночи. Алёна открыла дверь в пижаме с изображениями котиков и лицом, выражающим крайнюю степень несогласия со свалившейся на неё реальностью. На пороге стояла тётя Тамара с громоздким чемоданом цвета спелой свеклы и её взрослый сын Денис, державший в руках помятый пакет с завявшими яблоками. — Ну, встречай родственников! — громко объявила тётя Тамара, отпихивая Алёну плечом и шагая прямо в прихожую...
Ну пусти мою сестренку поживать тебе что жалко непрерывно ныл муж а я молча собрала её многочисленные коробки и выставила их на лестницу
— Ну пусти мою сестренку поживать, тебе что, жалко? — в сотый раз за вечер затянул Вадим, уныло слоняясь по коридору. Его голос обладал тем уникальным оттенком нудности, который обычно ассоциируется с застрявшей в форточке июльской мухой или безнадежно протекающим кухонным краном. — Она же родная кровь! Ну где ей еще жить в чужом городе? Ксения ничего не ответила. Ее молчание было плотным, как бетонное перекрытие, и холодным, как ноябрьский асфальт. С методичной последовательностью профессионального грузчика она отмотала метровую полосу скотча...
Из его кармана случайно выпал чек на крупную сумму то есть моей банковской картой вы спокойно закрываете кредит вашего любимчика
Марина искала в кармане мужской куртки ключи от гаража, а вытащила длинную бумажную ленту, которая пахла свежей типографской краской и абсолютной, ничем не прикрытой наглостью. На чеке черным по белому значилась сумма: двести сорок тысяч рублей. Назначение платежа — полное гашение задолженности по договору. И прямо под этой цифрой красовались последние четыре цифры банковской карты Марины. Точно той самой карты, которую она полгода назад привязала к семейному счету, чтобы ее супруг Игорь мог спокойно покупать молоко, хлеб и наполнитель для кошачьего лотка...
Быстро освобождай лучшую комнату золовке приказала свекровь вот только она не знала кто именно с собственным риелтором приедет сюда завтра
Тамара Ивановна стояла посреди самой большой и светлой комнаты в квартире, уперев руки в бока с грацией чугунного памятника. Ее взгляд, полный хозяйской суровости, методично сканировал пространство: эркерные окна, дизайнерский письменный стол из светлого дуба, кресло цвета шалфея и стеллажи с книгами. — Значит так, Полина, — отчеканила свекровь голосом, которым обычно объявляют о посадке на пригородный поезд в сильный дождь. — Чтобы к вечеру твоих бумажек, мониторов и прочей ерунды здесь не было...
