Читаем рассказы

Тамара Ивановна держала в руках дизайнерское приглашение на плотной тисненой бумаге с таким выражением лица, будто ей только что вручили квитанцию с долгом за отопление за последние три года. Бумага была цвета топленого молока, буквы переливались золотом, а внутри лежала карточка с рассадкой гостей. Но золотой блеск не растопил материнское сердце. — Сынок, мы с отцом твердо решили: если твоя сестра Ольга не приглашена на свадьбу, то и нашей ноги там не будет! — безапелляционно заявила мать, аккуратно постукивая наманикюренным ногтем по краю полированного стола...

Денис собирался на дачу с выражением лица мученика, добровольно согласившегося копать траншею вручную от забора и до самого горизонта. Он натягивал старые вытянутые треники с таким драматизмом, будто это были тяжелые вериги, и тяжело вздыхал каждые сорок секунд. — Тебе там делать абсолютно нечего, Поля, — в сотый раз за последние три года повторил он, застегивая потертую сумку. — Там сырость, комары размером с воробья и нескончаемая пыль. Женщинам в такой глуши только спину ломать да нервы трепать...

Галина Петровна вплыла в зал ресторана с таким величием, будто только что выкупила это заведение вместе с шеф-поваром и мраморными колоннами. На самом деле за душой у неё была лишь двухкомнатная квартира на окраине и непреодолимая тяга учить человечество правильной жизни. Рядом семенил её тридцатилетний сын Костя с выражением лица человека, который забыл выключить утюг пять лет назад и с тех пор пребывал в постоянной тихой тревоге. Замыкала процессию Вероника. Двадцативосьмилетняя невестка выглядела...

Карина стояла посреди прихожей, скрестив руки на груди с таким видом, будто лично выплатила государственный долг маленькой страны. В воздухе отчетливо пахло жареным луком, дешевым освежителем с ароматом синтетической лаванды и назревающей семейной катастрофой. — Я пустила вас пожить в квартиру исключительно на период обследования, а вы нагло решили остаться навсегда! — сорвалась на крик возмущенная невестка. Ее голос легко преодолел звуковой барьер типовой панельной девятиэтажки. В соседней квартире испуганно замолчал перфоратор, а кот на обувной полке моргнул и втянул голову в плечи...

Бумажная салфетка на кухонном столе была разрезана ровно пополам. Вадим считал, что среднестатистическому человеческому лицу после порции утренней овсянки вполне достаточно восьмидесяти квадратных сантиметров целлюлозы. Использовать целый квадрат он называл преступной буржуазной распущенностью. Марина молча смотрела на этот шедевр домашней экономии, аккуратно прихлебывая чай. Чайный пакетик, к слову, проходил уже вторую стадию заваривания и по цвету напоминал воду из осенней лужи. Вадим лично следил за ресурсом каждого грамма заварки...