Читаем рассказы

Семейный обед в воскресенье напоминал заседание совета директоров полуразвалившегося завода, где главный начальник очень любил стучать кулаком по полированному столу. В роли начальника выступал свёкор, Пётр Сергеевич. В роли стола — раздвижной гарнитур эпохи позднего застоя, а в роли главного обвиняемого — ни в чём не повинная творожная запеканка, которую Алина только что достала из духовки. — Срочно продай всё своё полученное наследство, твоего брата надо немедленно спасать от долгов! — громогласно объявил свёкор, отодвигая чашку с травяным чаем так резко, будто в ней плавала ядовитая змея...

Вадим дожевывал третью куриную котлету с таким видом, будто совершал благотворительный акт мирового масштаба. Вечер пятницы обещал быть тихим, пока он не уронил вилку на полированный дубовый стол и не выдал главную речь своей жизни. — Ты уйдёшь из этого дома ровно в чём пришла! — самоуверенно заявил муж прямо во время ужина. Он откинулся на спинку стула, вальяжно поправил синтетический галстук, купленный на распродаже за восемьсот рублей, и с вызовом посмотрел на жену. Но он даже не догадывался, кто на самом деле хозяин...

Воскресный обед в квартире Даши напоминал заседание строгого ресторанного критика, который пришел без приглашения, но с твердым намерением поставить заведению ноль звезд из пяти. Накрахмаленная скатерть, купленная Дашей за пять тысяч рублей, поблескивала в свете люстры, а в центре стола возвышалась запеченная утка с брусничным соусом и золотистый картофельный гратен. На все это великолепие Даша потратила почти три часа личного времени и около шести тысяч рублей из собственного кошелька. Галина Петровна,...

Холодильник Ирины издал печальный писк, словно предупреждал о надвигающейся катастрофе. И правда: на верхней полке, где ещё вчера вечером покоился филе лосося за две тысячи триста рублей и упаковка выдержанного сыра, теперь сиротливо лежала пластиковая вилка и засохшая корка от батона. В гостиной на кожаном диване сладко похрапывал Денис. Ему было тридцать четыре года, и последние четыре месяца он находился в так называемом «творческом поиске своего истинного предназначения». Предназначение, судя...

Дверной замок щелкнул с тем особенным, наглым звуком, с каким обычно открываются двери чужих дач в криминальных сериалах. На пороге стояла Римма Васильевна в своем парадном шерстяном пальто цвета перезрелой сливы и с выражением лица победительницы ярмарочной лотереи. За ее спиной, словно два чемодана с антресолей, возвышалась девятнадцатилетняя племянница Снежана, обвешанная баулами, пакетами из дешевого супермаркета и плюшевым медведем размером со взрослого сенбернара. Мой сын лично дал мне ключи!...