Читаем рассказы

— Ну пусти мою сестренку поживать, тебе что, жалко? — в сотый раз за вечер затянул Вадим, уныло слоняясь по коридору. Его голос обладал тем уникальным оттенком нудности, который обычно ассоциируется с застрявшей в форточке июльской мухой или безнадежно протекающим кухонным краном. — Она же родная кровь! Ну где ей еще жить в чужом городе? Ксения ничего не ответила. Ее молчание было плотным, как бетонное перекрытие, и холодным, как ноябрьский асфальт. С методичной последовательностью профессионального грузчика она отмотала метровую полосу скотча...

Марина искала в кармане мужской куртки ключи от гаража, а вытащила длинную бумажную ленту, которая пахла свежей типографской краской и абсолютной, ничем не прикрытой наглостью. На чеке черным по белому значилась сумма: двести сорок тысяч рублей. Назначение платежа — полное гашение задолженности по договору. И прямо под этой цифрой красовались последние четыре цифры банковской карты Марины. Точно той самой карты, которую она полгода назад привязала к семейному счету, чтобы ее супруг Игорь мог спокойно покупать молоко, хлеб и наполнитель для кошачьего лотка...

Тамара Ивановна стояла посреди самой большой и светлой комнаты в квартире, уперев руки в бока с грацией чугунного памятника. Ее взгляд, полный хозяйской суровости, методично сканировал пространство: эркерные окна, дизайнерский письменный стол из светлого дуба, кресло цвета шалфея и стеллажи с книгами. — Значит так, Полина, — отчеканила свекровь голосом, которым обычно объявляют о посадке на пригородный поезд в сильный дождь. — Чтобы к вечеру твоих бумажек, мониторов и прочей ерунды здесь не было...

Тамара Петровна переступила порог квартиры с грацией груженого товарного состава, везущего внеплановый щебень. За ее спиной тяжело сопели двое вспотевших мужчин в засаленных комбинезонах, удерживая на истертых ремнях нечто колоссальное, обмотанное ветхим покрывалом в крупную клетку. От этой загадочной конструкции ощутимо веяло сырым подвалом, нафталином и победами отечественного мебельного комбината тридцатилетней давности. — Мой старый диван сюда отлично встанет вместо вашего нового! — с порога победоносно объявила свекровь, не утруждая себя снятием тяжелых ботинок на рифленой подошве...

Галина Петровна стояла на лестничной площадке, держа в обеих руках по пухлому баулу, и выглядела как купеческий сундук, накрытый ярким синтетическим платком. Из-за ее спины боязливо выглядывал Денис, держа под мышкой свёрнутый в рулон фикус. В воздухе висел густой запах побелки, шпатлевки и сгоревших надежд на халявный уют. — Ты что, родную мать своего мужа даже на порог не пустишь?! — орала свекровь так, что на пятом этаже залаяла чей-то фокстерьер. Алина медленно сняла защитные очки, сдвинула на лоб респиратор и облокотилась на дверной косяк...