Михайлова Оксана: автор, который боится, но возрождается вновь

Автостоп стал самым взрослым решением в мои 21. Я ушла из колледжа, не хотела возвращаться домой, и, думая о своём будущем, в феврале 2005-го осознанно приняла приглашение от друга-ровесника – поехать автостопом на всероссийский слёт автостопщиков. Отчим много рассказывал про города, где бывал. Я слушала захлёб его истории с пяти лет, а мама и папа никуда не ездили и молчали. Да, первым побуждением было реализовать то детское желание, да ещё и бесплатно (мне никто не помогал деньгами и работы не было)...

Меня вдруг потянуло к полке с дневниками – что-нибудь перечитать. Но не к блокнотам, а к единственной тетради на спирали (не люблю их). Я ее не открывала лет 10 точно. И тут, на пустой странице я буквально споткнулась о 4 строчки: Открой глаза – нет пустоты, Закрой – и только память в них. Своей Судьбой живут мосты: В ней нет чужих, в ней нет своих. Меня они зацепили сегодня в 2026-м, но я не могла понять – чем именно. Тогда я решила попробовать продолжить написать продолжение: Сожми кулак – приёма нет И нет подачи для других...

Достаточно было оказаться на берегу местного озера и насладиться закатом. В той лесной тишине я услышала внутренний голос: «Ты дома». На чём мне спать – пока не знаю, На чём поесть – то не вопрос. С окнами, крышей – не скучаю, Про стены с печкой – аж до слёз. Углы просвечивают молча, Пол – полбревна – светит в подвал, И потолок, в щелях пророча, От яви сей не отставал... А мне так по сердцу старый бабушкин буфет и деревянный умывальник, материалы для ремонта Дома и еда с печки в чугунке...

Как иногда интересно перелистать один из блокнотов со страницами моего прошлого. Вот, например, этот – мне его подарил поставщик строительных инструментов, хотя я была простым продавцом. Судя по датам, я потерялась на пару месяцев, а потом вдруг: По струнам, по ладам бесцельно Брожу меж нотами рукой. И путь тот вечно безразмерный Могу назвать я лишь Судьбой. Это очень похоже на меланхолию, апатию и попытку выйти из инертного состояния. Гитара была моей силой, а рифмы – вторым дыханием, сколько себя помню...