Моя Италия

Вчера ушел усач Маццола — человек из другой эпохи. Как черно-белое телевидение. Как «Интер» с его черно-синими футболками, который по радио неизменно называли «Интернационале» — так звучало куда внушительнее. Времена Маццолы I, Савольди II и Мальдеры III — непременно с римскими цифрами. Времена футбола, в котором одного лишь статуса «сын такого-то» было недостаточно. — Gran jugador, el padre. Посмотрим, что представляешь собой ты… — сказал Эленио Эррера, даже не подняв глаз, когда Маццола приехал на просмотр. А увидев, каким тот был худым и жилистым, хотел сплавить его в «Лекко», в Серию B. Когда «Маццолино» только начинал — его называли именно так, потому что настоящим Маццолой считался его отец, — он был чем-то вроде Политано или Распадори. Худенький, юркий крайний нападающий, словно специально созданный для того, чтобы пользоваться передачами Суареса, который играл так, будто внутри у него был встроен транспортир. За этими передачами по очереди устремлялись Маццола и, с другой стороны, мулат Жаир. Это был фирменный прием великого «Интера», который доминировал почти на протяжении всех шестидесятых. Купи они тогда еще и Эйсебио, как поговаривали, возможно, сегодня мы рассуждали бы о сильнейшей команде всех времен. А потом произошла его трансформация в «десятку», то есть в чистого диспетчера. Для футбола той эпохи это была вполне типичная эволюция. Великий крайний защитник под конец карьеры превращался в роскошного либеро — Бурньич, Факкетти, да и Беллуджи. А нападающий, терявший былую резкость, отходил метров на двадцать назад и перерождался в атакующего полузащитника. Таким стал и Маццола. Едва ли не единственный великий сын великого отца.