Бумажно!

Людмила Сергеевна собиралась навести порядок в кладовке. Не потому что хотелось. Потому что «пора». Так она говорила последние три года. Ей было шестьдесят один. Муж умер пять лет назад. Сын жил в другом городе. Работа в библиотеке приносила спокойствие, но не заполняла пустоту. В кладовке стояли коробки с надписями: «Фотографии», «Тетради сына», «Документы». В самом дальнем углу — коробка без подписи. Внутри — пожелтевшие конверты. На одном — её имя, написанное знакомым почерком. Руки задрожали...

Анна не любила перемены. В шестьдесят два года перемены казались ей чем-то подозрительным, вроде новых лекарств без инструкции. Она жила одна в двухкомнатной квартире, держала небольшой дачный участок и считала, что в жизни уже всё определено: весной — рассада, летом — огород, осенью — заготовки, зимой — сериалы и вязание. Единственной её слабостью было варенье. Она варила его так, будто собиралась накормить целый город. Малиновое, клубничное, абрикосовое, смородиновое, облепиховое. Полки кладовки ломились, а Анна Петровна каждый год говорила себе: «В следующем сезоне поменьше»...

Марина Ивановна никогда не думала, что однажды будет благодарна человеку с перфоратором. Более того — ещё неделю назад она готова была этим самым перфоратором кого-нибудь огреть. Её жизнь последние пять лет была похожа на идеально заваренный чай: ровная, привычная, без неожиданностей. Муж ушёл к молодой сотруднице бухгалтерии, когда Марине исполнилось пятьдесят два. Не громко, без скандалов — просто собрал чемодан и сказал, что «так будет честнее». Сын вырос, уехал в другой город, звонил исправно, но коротко...