Книги Букинист Москва

Первого сентября, во вторник, я открыла багажник нашей «газели» и увидела там детское кресло. Серый бустер с оранжевой окантовкой, на подголовнике вышит динозавр. Детей у нас не было четырнадцать лет, и оба мы об этом договорились ещё пять лет назад. Меня зовут Вера, мне тридцать восемь, я администратор в стоматологии на улице Крестовой. Муж Игорь, сорок три, водитель, возит стройматериалы по области. Мы женаты четырнадцать лет, живём в Рыбинске, в квартире с застеклённым балконом, и у нас есть правило: не спрашивать друг друга про работу...

Скажите мне, в какой момент взрослая женщина с дипломом по прикладной математике превращается в восторженную пятиклассницу? Я сидел на кухне, смотрел на чугунную сковороду и пытался сопоставить несовместимое. На темном металле лежали котлеты. Ровно двенадцать штук. Аккуратные, подрумяненные, присыпанные свежим зеленым укропом. Моя законная супруга Марина готовила их редко: на мужской праздник в феврале и в день приезда своей матушки из Костромы. Сегодня стоял серый вечер четверга. На календаре тихо шуршал ноябрь две тысячи двадцать шестого года...

Знаете, какая главная беда парней за режиссерским пультом? Мы слышим мир без грима. Пока зритель любуется ровным тоном лица, мягким студийным светом и бархатными интонациями ведущей, звуковик в тяжелых закрытых наушниках слышит сухой треск слюны, скрип синтетической блузки об микрофон и фальшь в каждом протяжном гласном звуке. Телевидение торгует сказками о верности, а за кулисами несет паленым лаком для волос и чужим мужским одеколоном. Моя супруга Кристина вела утреннее шоу пять лет подряд. Каждое утро страна просыпалась под ее звонкий смех...

Инна стояла в прихожей с двумя пакетами и объясняла, почему уходит. — Я вернусь к Вадиму. В руках у меня были её портновские ножницы. Она принесла их три недели назад, забрать забыла, а я не напоминал. — К Вадиму, — сказал я. — Я привыкла к его храпу. Дорогой мой, если тебе когда-нибудь произнесут такое в лицо, не спорь. С привычкой спорить бесполезно. Это как спорить с чугунной батареей в старой квартире: она тебе ничего не отвечает, она тёплая, и на неё все опираются. Я положил ножницы на тумбочку, рядом с ключами...

В субботу утром на лавочке у нашего подъезда сидели двое мужчин и спорили, чья сегодня очередь забирать Мишу из яслей. Одному было шестьдесят два, другому шестьдесят. Первый был мой отец. Второй был муж моей матери. Я стояла у окна на третьем этаже со стаканом остывшего чая и думала о том, что моя мама ушла из семьи тринадцать лет назад, а разбираться с этим до сих пор приходится мне. Меня зовут Ксения, мне тридцать два, я медсестра в детском отделении, сутки через трое. Сыну Мише два года и четыре месяца...