Ольга Брюс

Пять лет спустя. – Женя, Ева, Анжелика, доставайте уже этих лягушат из бассейна! – помахала девушкам Шура, расставляя посуду на стол под старой яблоней, которую когда-то посадил её отец Алексей. Антон принёс чайник и два полотенца для полуторагодовалых малышей, их с Шурой сына Мишутки и дочки Любы и Дениса – Анюты. – Правда, как лягушата, – Антон улыбнулся и поцеловал жену. – Никак не могу поверить, что у нас с тобой подрастает ещё и сынок. – Ну, на этот раз точно – всё! – легонько ущипнула его Шура...

Услышав, что к дому подъехала машина, Дарья Паламарчук, как и все, не спавшая этой ночью, торопливо вышла во двор и увидела Василия, который уже спешил к ней навстречу. – Даша, ты прости, что я отвлекаю тебя от твоих дел, но мне очень нужна твоя помощь, а обратиться больше не к кому. Слышала ведь, что произошло сегодня? – И слышала, и видела! – закивала Дарья. – Так страшно. Любин дом горел, очень страшно. И это просто чудо какое-то, что им удалось выбраться оттуда. Слава богу, все живые! А ожоги пройдут...

– Это ещё что такое?! – выехав за деревню, Виктор всмотрелся в чернеющее небо, окрашенное над Касьяновкой огненными всполохами, и затрясся от страха, поняв, что там разгорается пожар. Огонь полыхал как раз в той стороне, где находился дом Любы, и сомнений у Виктора уже не было: беда пришла в её дом. – Ой, нет! Нет! Господи, только не это! – простонал Виктор, утапливая педаль газа в пол. Он набрал номер Любы, но тот был недоступен. – Да что за ночь такая… Господи!!! Сердце Виктора билось уже не...

Валентина вытерла стакан и посмотрела через него на лампочку – не осталось ли разводов на тонком стекле. Нет, всё чисто идеально. Но как же жаль, что нельзя вот так протереть закопчённую злобой и ненавистью человеческую душу. – Валюша, – Люба, перемывавшая после позднего ужина посуду, повернулась к Валентине и покачала головой: – Ну неужели ты думаешь, что Андрей действительно способен на такое? Прости, я никак не могу поверить в это. Конечно, у него очень тяжёлый характер и он мог сорваться на человека, накричать, ударить даже...

Денис заглянул в красный магазин, где Люба уже домывала полы, и улыбнулся ей: – Любаша, я приехал! Давай помогу. – Ой, нет-нет, Денис, спасибо! – она помахала ему рукой. – Я почти всё, осталось только воду вылить. – Ну, вот я её и вылью. Не хочу, чтобы ты поднимала тяжёлые вёдра... – Хорошо, – согласилась Люба. – Если честно, я, в самом деле, сегодня очень устала. Ещё и голова побаливает, и настроение на нуле. – Почему? – удивился Денис. – Не знаю, – пожала она плечами. – Просто какое-то предчувствие очень неприятное...

Василий уже лежал в постели, а Ольга спала в своей комнате, когда во дворе под чьими-то торопливыми шагами прохрустела галька, и кто-то постучал к ним в дверь. Даже не догадываясь, кто бы это мог быть, Василий вышел на крыльцо и увидел своего соседа, который не раз выручал его с самого первого дня их переезда в Зарю. Валерий Жгутиков вообще всегда охотно откликался на все просьбы о помощи малоприспособленного к деревенской жизни Василия, но сам почти никогда не обращался к нему и поэтому теперь, среди ночи, его появление было не только неожиданным, но и удивительным...

Застонав, Парфёнов схватился за голову, ощущая, как волны невыносимой боли обрушиваются на него и захлёстывают, словно океанский шторм. – М-м-м… – он свалился с лежанки на холодный, сырой пол заброшенного омшаника и согнулся пополам, завывая и дёргая себя за ворот, будто ему не хватало воздуха для того, чтобы сделать вдох. – А-а-а, а-а-а…. Андрей поднялся со своего топчана, посмотрел на него и приподнял верхнюю губу, оскалившись как зверь: – Зачем я только связался с тобой, – проворчал он. – Сдох...

Присев на край ванны, Виктория затаила дыхание, уставившись на тест, и никак не могла сосредоточиться на проявляющихся полосках: так сильно дрожала её рука. Но нет, этого не может быть. Она не должна была забеременеть, просто не могла, потому что всегда тщательно следила за своим женским здоровьем, вовремя меняла спирали, выбирая только самые качественные и дорогие. - Нет, Господи, пожалуйста, нет! - шептала Вика, внимательно наблюдая, как проявляется вторая полоска. - Ну зачем? Я не хочу! Мне не надо...

И суета каждый день начиналось для Климова с самого раннего утра. Приняв душ, чтобы прогнать остатки сна, Егор уезжал на работу, около десяти завтракал вместе с шефом, обсуждая планы на день, а потом обеспечивал безопасность самого Марьянова и его дочери, где бы они ни находились. Возвращаясь домой часто за полночь, Егор падал в постель без сил и каких-то желаний, кроме сна. Но в тот вечер привычная цикличность была нарушена отъездом Марьянова в Питер на несколько дней. Эвелина, раскапризничавшись...

Андрей положил руки на плечи дочери и усмехнулся: – Ну и кто ты у нас? Ева или Анжелика? – Ева, – ответила ему девушка. – Ишь ты, как выросла. На мать свою стала похожа. Где она, кстати? – Мама дома, – испуг никак не мог отпустить Еву, и каждое слово она произносила с трудом. – Анжелика заболела, у неё сильная простуда и высокая температура. – Дома, значит... – проговорил Андрей. – Ну что, пойдём домой. Видишь, нам с товарищем надо отдохнуть и выспаться. Он показал на притаившуюся в каком-то закутке тёмную фигуру...

Инга с удовольствием вдохнула тепло согретой машины и аромат дорогого парфюма сидевшего за рулём мужчины. – Сейчас мне уже кажется, что я ждала вас, – улыбнулась она, прекрасно зная, как при этом начинает светиться её лицо. Денис не мог не отметить привлекательность незнакомки, однако на какое-то мгновение ему показалось, что он это видел её и, причём, совсем недавно. – А мы раньше не встречались? – спросил он, надеясь, что её ответ прояснит его сомнения. – О, нет, – Инга сняла перчатки, положила...

Ольга смотрела на приближавшегося мужчину с удивлением, к которому примешивалось некоторое чувство тревоги. Он шёл слишком уверенно, так, будто хотел не подойти, а ворваться между ней и Виктором, может быть даже ударить. – Витя... – она коснулась его руки. – Кто это? Ты его знаешь? – Очень даже хорошо, – невесело усмехнулся Виктор. – Знакомься, Оля. Это мой сын – Артём Викторович Негода. Собственной персоной. Губы Ольги дрогнули в мягкой улыбке: – Мне очень приятно, Артём. – А мне нет, – резко ответил он ей...