Борис Чагаров. Настоящие истории

Я сидела на полу в детской и собирала конструктор – мелкие детали, которые вечно теряются, а потом находятся под диваном, когда убираешь. В кармане домашних брюк завибрировал телефон. Муж в разговоре с друзьями рассказал, как сходил на выставку, и пошутил: 'Наташа опять весь день отдыхала, а я там тружусь'. И добавил, что это шутка. Я перечитала сообщение дважды. Сначала – быстро, как всегда читаешь, когда руки заняты. Потом медленно, вглядываясь в каждое слово. 'Отдыхала'. Он сказал это при всех...

Я заканчивал согласование маршрутной карты, когда дверь кабинета распахнулась без стука. На пороге стояла Нина Васильевна с утюгом в руке. – Серёжа, утюг не включается. Сделай что-нибудь, мне Надюшину блузку погладить надо, она вечером в театр собиралась. В моих наушниках руководитель отдела доставки Виталий Егорович заканчивал фразу про новый регламент оформления возвратных накладных. Я поднял указательный палец вверх – жест, который Нина Васильевна игнорировала последние восемь месяцев с завидным постоянством...

Отчёт о сдаче бухгалтерии за третий квартал я отправляла из коридора учебного центра. За стеной гудел проектор – там шёл вебинар, – в руке был стаканчик с водой, а на экране телефона светилось напоминание: 'Вера, счёт № 1457, курс МСФО, 3400 руб.'. Это был уже второй курс в этом месяце. Неделю назад – семинар по налоговому планированию, вебинар по управленческому учёту. Я тогда ещё зачем-то оправдывалась перед Димой, хотя он не спрашивал. Просто чувствовала, что надо. Муж работал начальником участка...

Сын звонил по вечерам – почти всегда с работы, почти всегда торопливо. Я ждала его звонка и боялась одновременно. Боялась, что снова попросят. И сегодня он позвонил. Я положила трубку и поняла, что правая рука совсем отнялась. Нет, не в переносном смысле – я не могла ею пошевелить. Я сидела на краю дивана, смотрела на погасший экран и пыталась вспомнить, когда в последний раз занималась собой, а не только Лёвкой. Кажется, очень давно. Рука безвольно лежала, и это меня встревожило, но я думала только...

Я протёрла последнюю банку с огурцами, поставила в ряд к остальным одиннадцати и наклеила на крышку бумажный скотч с надписью 'хрустящие, 24.08'. Руки ещё пахли уксусом, хотя я два раза мыла их с мылом. На плите стояла пустая кастрюля из-под рассола, другой такой большой в доме не было. Я закатываю всегда много. Привычка из девяностых, когда мама солила всё подряд, потому что иначе зиму не протянуть. Телефон завибрировал на подоконнике. Ленка. – Привет, – говорит. – Мы тут мимо едем, дай банок, а то у меня ничего не осталось...