Animals

Пес внимательно осматривал каждого выходящего пассажира. И ни разу – ни разу за многие годы! – он не побежал за кем-то следом, не запрыгнул в автобус. Просто смотрел. И уходил... Автобус номер восемь подходил к остановке «Парковая» ежедневно ровно в 18:47. Плюс-минус две минуты, но люди сверяли часы именно по нему. И по собаке, которая в это время всегда сидела на остановке. Пса звали Шуруп. Кличку дали дворовые мужики из гаражей за то, что он вечно крутился под ногами, ввинчивался в любую щель между людьми, чтобы осмотреть каждого, кто выходит из автобуса...

Выйдя во двор, мужчина остолбенел от увиденного. Возле будки лежала Злюка, рядом с ней котенок. То и дело собака наклоняла морду к малышу и облизывалась... Надо признать, что рыжая собака отличалась скверным характером. Она неистово лаяла на каждого, кто встречался на её пути, и старалась цапнуть побольнее. Надо ли говорить, что жители деревни, да и все окрестные собаки и кошки, старались обходить её стороной? — И откуда только взялась эта злюка? Может, подкинул кто? Собачка-то, поди, молодая ещё, — хмурился Петрович...

Пес знал. Он тоже не по своей воле уже который год сторожит проклятую автостоянку. И конца-края этому не видно. — Ладно, давай дальше угадывать, — пес ткнулся черным носом в руку загрустившего напарника... Петру Ионычу надоела эта автостоянка. А заодно осточертел спальный район, утыканный одинаковыми многоэтажками. Который даже осень не украшала. Прутики-деревца тщетно силились расцветить жиденькой золотой листвой серый пейзаж. «Одна радость в этой постылой работе – напарник!» — думал Петр Ионыч, заваривая в кружке нечто, обещающее три в одном...

Под коробкой сидел крошечный серый щенок. Весь мокрый, он дрожал и испуганно смотрел на Лёшку. Сердце у мальчишки сжалось. Он стянул с себя куртку и завернул в нее это несчастное существо... Лёшка мчался на велосипеде, рассекая потоки дождя. Капли хлестали по лицу, вода струилась по волосам, затекала за шиворот, но он даже не замечал этого. Ему нужно было убежать – подальше от дома, от гнетущей атмосферы, от очередного отцовского запрета. Почему папа всегда говорит «нет»? Почему не хочет понять, что Лёшке тоже бывает грустно и одиноко? Дождь усиливался, превращаясь в настоящий ливень...