Максим Бочкарёв
Сегодня не просто праздник для всей нашей страны, сегодня восемьдесят один год назад наша страна поставила точку в самой кровавой войне человечества. 22 июня 1941 года мы оказались у самой опасной черты. Наш народ и государство оказались на грани исчезновения. Фашисты ставили своей целью, не просто захватить нашу территорию, но и уничтожить нашу память, убрать из мировой истории. Подвиг который совершили наши деды и прадеды нельзя переоценить и приукрасить. Они сделали практически невозможное. Ценой жизни 27 миллионов человек осталась жить наша Великая Держава. Живы мы с вами… И наша главная задача сохранить память о тех днях и героях, донести ее до на наших детей! Это главное, что мы должны знать и делать! Нельзя забывать! С самым главным Праздником вас! С Днем Великой Победы!!!
Как Федя ум лечил
Федор сидел на кухне и смотрел в телефон. Это было его любимое занятие. Пальцы сами листали ленту, а глаза выхватывали из бесконечного потока то кота, то падающего человека, то рекламу массажера для шеи. Мозг Федора находился в состоянии приятной комы. Никаких усилий. Только скролл. Жена Федора, Люся, стояла у плиты и помешивала борщ. Она тоже смотрела в телефон. Телефон был пристроен на подставке для книг, которую им подарили на свадьбу. Книг они никогда не читали, поэтому подставка наконец то нашла свое истинное применение...
Пушкин знает…
Коли кому ныне вздумается взглянуть на род человеческий в семье его ужаснется, ей богу, ужаснется. Сидит взрослый человек, обросший, как бобром, заботами суетными: работа, долги, смутные мечты о дачах и машинах. Время у него, будто песок сквозь пальцы, сыплется не ухватишь. «Почитать бы, вздохнет он порой, глядя на пыльный шкаф, да некогда». И вместо «Евгения Онегина», коего я, грешный, сочинял не для мебели, раскрывает он «ленту» какую то на телефоне. И читает там не сонеты, а что какой то сквалыга...
Вечное возвращение…
Говорят, время лечит. Врут. Время не лечит, оно перемалывает. Перемалывает избы в коттеджи, колодцы в скважины, а души… а души в профили в соцсетях. Шёл я как-то по своему селу, а оно уже и не село вовсе, а пригород. Слышу, из-за забора нового, под цвет «хаки», голос: — Семён, ты где? — В огороде, — отвечает мужик, голос знакомый, Петрович. — Так купил бы помидоров в «Ашане», зачем землю ковырять? Молчит Петрович. А я стою у забора, смотрю сквозь щель. Сидит он на корточках у грядки, землю в горсти держит, пересыпает...
Не понимаю…
Меня зовут Анна Петровна. Шестьдесят восемь лет прожито, сорок из них за прилавком. Знаю, какая нитка к какой иголке подходит, какая крупа какую воду любит. Знаю по лицам, кто пришел просто поболтать, а кому молча кулек в руки сунешь и всё понятно. А вот своих... своих не понимаю. Внучка Лиза, свет в окошке. Приезжает, такая вся из себя быстрая, в телефоне этом копается. Говорю ей: «Лизанька, сходи, хлеб купи, да картошечки на суп...» А она в ответ: «Ба, я тебе всё на дом закажу, нажимаешь тут кнопочку и через полчаса готово»...

