Евгения побежала к платформе, но турникет на вокзале почему-то не срабатывал, карточка пикала и гасла, а поезд уже дышал где-то на путях, слышно было, как объявляют посадку. Она рванула к соседнему проходу, и тут увидела бабку. Старушка стояла у края лестницы с двумя баулами, тростью белой в руке, и было видно сразу — незрячая. Растерянная вся, головой крутит, а спросить не у кого, все бегут мимо, каждый в свою сторону, никому дела нет. Женя притормозила буквально на секунду. Хотела просто мимо, честно...
Блог строителя
Свекровь каждые выходные пропадала на «даче», а Лариса случайно узнала, куда она ездит на самом деле
Автобус скрипнул тормозами, и Лариса чуть не выронила сумку с рассадой. Она смотрела в окно, не веря глазам — Валентина Егоровна, ее свекровь, только что вышла на остановке «Совхозная», а до дачного поселка отсюда еще три остановки. Стоп. Три остановки. Это не туда. Лариса прижалась лбом к стеклу, провожая взглядом сухонькую фигурку в вылинявшей ветровке. Свекровь быстро, почти бегом, свернула куда-то за старую водонапорную башню и пропала из виду. Уже полгода Валентина Егоровна каждую субботу с утра садилась на этот автобус и ехала на дачу, так она говорила...
Свекровь заявила, что мы обязаны купить ей новую осеннюю куртку и сапоги, иначе она заболеет по нашей вине
— Значит, так, — Лариса Николаевна поставила чашку на стол с таким звуком, будто ставила точку в споре, который ещё не начался. — Мне нужна куртка. Нормальная осенняя куртка и сапоги. Вы оба прекрасно знаете, что у меня ничего приличного нет, и если я простужусь — это будет на вашей совести. Катя стояла у окна и смотрела на улицу. За стеклом шёл мелкий противный дождь. Листья на тополе во дворе уже пожелтели, но ещё держались — упрямо, как будто не верили, что осень окончательно победила. — Лариса Николаевна, у вас есть куртка, — сказала Катя, не оборачиваясь...
Муж двадцать лет смеялся над её зарядкой по утрам, пока не нашёл в шкафу старую афишу
Григорий сидел на кухне в трусах и майке, ковырял вилкой яичницу и смотрел, как жена в соседней комнате поднимает ногу на уровень плеча, держась за спинку стула. — Оль, ну сколько можно, — сказал он, не отрываясь от тарелки. — Тебе пятьдесят два. Кому ты машешь ногами. Ольга не ответила. Досчитала до пятнадцати, опустила ногу, взялась за вторую. — Хлеб опять купила белый, — продолжал Григорий. — А потом удивляешься, что джинсы не застёгиваются. — Джинсы застёгиваются, Гриша. — Ну-ну. Он хмыкнул, отхлебнул чай, включил телевизор...
Свекровь потребовала ключи от нашего дома — проверять, не замерзли ли трубы
– Лариса Николаевна, я не понимаю, зачем вам ключи от нашего дома, – Вера произнесла это ровно, без раздражения в голосе, хотя внутри всё сжалось. – Мы живём там. Мы сами следим за трубами. – Да что ты знаешь про трубы! – свекровь поставила чашку на стол так, что чай плеснул на скатерть. – Дом старый, я там выросла, я знаю каждый угол. Вы с Олегом вечно на работе, а потом будет прорыв – и что? Кто виноват будет? – Если будет прорыв, мы вызовем аварийку. Как все люди. – «Как все люди»! – Лариса Николаевна повторила это с таким выражением, будто Вера сморозила что-то несусветное...

