Бесстыжая и счастливая

Я часто слышу на консультациях одну и ту же фразу: У меня всё нормально. Просто как будто пусто. Это один из самых тревожных сигналов. Потому что за словом «нормально» обычно скрывается долгое игнорирование себя. Недавно у меня была клиентка — больше десяти лет в браке. Спокойные отношения, без явных конфликтов. Внешне — крепкая семья. Но в какой-то момент она поймала себя на мысли, что ей не хочется возвращаться домой. Не потому что там плохо. А потому что там — ничего. Когда я задала простой вопрос: — А где в этих отношениях вы? она не смогла ответить...

Ко мне часто приходят женщины, которые начинают разговор одинаково: — В целом всё нормально. Просто пусто. Одна из таких историй до сих пор у меня перед глазами. Брак больше десяти лет. Внешне — спокойный, устойчивый. Без драм, без громких скандалов. Она ухоженная, умная, состоявшаяся. И абсолютно одинокая внутри отношений. Самое сложное в таких ситуациях — то, что формально не к чему придраться. Никто не ушёл. Никто не обижает напрямую. Есть быт, общие планы, привычка быть вместе. Но когда я...

Есть такой особый вид усталости — от собственного энтузиазма. Ты уже: Возвращаешься домой, задыхаешься от желания «ну давай, мы же можем по-другому» — а он говорит своё фирменное: «Да что ты опять придумала, нормально же всё. Зачем эти психологи, вебинары, разговоры. Живём уже, чё ещё надо». И вот ты вроде за семью, за отношения, за “работать над собой”, а внутри постепенно растёт другое: «Кажется, я стала локомотивом, который тащит вагон, прикованный к рельсам». Я в какой-то момент увидела это во всей красе...

Есть один вопрос, который мне задают чуть ли не чаще всех остальных: «Как понять, я просто устала и нормально, что не хочу — или у меня реально всё умерло, и это уже проблема?» За этим вопросом почти всегда стоит другой, более честный: «Со мной всё в порядке? Или я становлюсь “той самой женщиной без сексуальности”, которой все пугают?» Мы привыкли, что “правильная” женщина: И если несколько дней подряд вообще не хочется, в голове уже крутится: «Что-то со мной не так. Я ломаюсь. Надо, наверное, заставить себя, пока совсем не заросло»...

Где-то в 33–34 я поймала себя на мысли, от которой самой стало не по себе: «Ну всё, самый сок остался в двадцатых. Дальше только держать форму, чтобы не сильно развалиться». Не то чтобы кто-то прямо объявил: «После 35 секса не будет». Но вокруг было слишком много сигналов: Я начала рассматривать себя в зеркале как проект: живот — подтянуть, носогубки — замазать, целлюлит — уничтожить. И параллельно с этим в голове всё громче вертелось: «Кого может возбуждать вот это? Ладно, у меня уже есть свой мужчина, дотяну на приличии»...

В какой-то момент я поймала себя на очень странной детали. Мы можем: Но мы почти не целуемся просто так. По-настоящему, не «чмок на бегу». Не «быстренько в щёку, когда кто-то уезжает». Не «поцелуй перед с*ксом, как технический шаг». А вот этот: когда ты идёшь мимо, он останавливает, берёт и целует так, что у тебя реально подкашиваются колени, а не только вспоминается, что надо не забыть купить сыр. Я сидела на кухне, вспоминала наши первые месяцы, и честно спросила себя: «А когда, блин, это всё закончилось?...

В детстве мне много раз говорили очень простые вещи: «Не шуми». «Не злись». «Не выпендривайся». «Будь умницей, не огорчай». И где-то между дневником с пятёрками и аккуратно сложенными колготками родилась она — хорошая девочка. Та, которая: Она очень помогает жить. С такой удобно всем — родителям, учителям, начальникам, мужьям. Но есть один “побочный эффект”. В постели хорошая девочка почти всегда несчастна. Попробуй примерить на себя, знакомо ли. Он: тянется к тебе, целует, щупает. Ты: не очень хочешь; устала; в голове крутятся завтраки, отчёты, дети...

— Мне так больше не ок. — А меня всё устраивает. — В смысле всё? — Ну… живём же, не ругаемся, секс есть, чего ты ещё хочешь? И вот ты стоишь посреди этой «стабильности» и чувствуешь себя сумасшедшей. С одной стороны, формально у вас действительно всё прилично: С другой — внутри зудит: «Я так больше не могу. Мне мало жить на автопилоте “работа–дом–телевизор–редкий секс по выходным”. Мне хочется ближе, честнее, живее». А в ответ каждый раз — бетонная стена: «Отстань со своими разговорами, меня всё устраивает»...

У меня долго была простая математика: он остаётся со мной = я даю секс, когда он хочет. Не потому что мне всегда хотелось. Не потому что я зажигалась от одной мысли о нём. А потому что в голове крутилось: «Если откажу, он обидится. Если обидится — отдалится. Если отдалится — найдёт другую. А я останусь одна. Значит, молча соглашаемся». Секс как страховка от одиночества. Как плата за “стабильность” и за то, чтобы «у детей был отец». Звучит мерзко? Жить так ещё мерзее. Это выглядело прилично. Я не ходила по дому с табличкой «секс-услуги, цена — не уйти»...

Есть такой особенный кошмар, в который улетаешь без всяких сериалов и хорроров. Он рядом. Живём вместе, едим вместе, смеёмся над мемами. И вроде даже всё «нормально». Но: И в голове начинается тихий ад: «Он меня больше не хочет. Я постарела / располнела / стала скучной. Скоро найдёт кого-то, у кого глаза горят, а задница не такая, как у меня в зеркале». И вот ты уже стоишь у шкафа, перебираешь бельё и думаешь не «что я хочу надеть», а: «Есть ли хоть один комплект, в котором он поймёт, что я ещё ничего? Или уже поздно?» Давай попробуем тут не сойти с ума...

Когда измена происходит в начале отношений — это больно. Когда спустя 15 лет брака — это шок. Потому что рушится не только доверие. Рушится история. Общие годы. Память. Ощущение «мы». Женщины в этот момент часто говорят одинаково: «Я бы поняла на втором году. Но после пятнадцати? Зачем?» И вот здесь важно сказать честно и взросло: измена в долгом браке редко бывает про секс. Почти всегда — про состояние. Про внутреннюю пустоту. Про потерянную связь. Про ощущение, что тебя больше не видят — ни как мужчину, ни как женщину...

Скандалы в семье редко начинаются с настоящей причины. Почти никогда это не про «не вынес мусор», «опять опоздал» или «сколько можно сидеть в телефоне». Это только повод. Настоящий конфликт обычно лежит глубже — в накопленных обидах, недосказанности и ощущении, что тебя не слышат. Я часто говорю клиенткам: семейный скандал — это не взрыв из ниоткуда. Это перегретый котёл, у которого давно не выпускали пар. Сначала всё выглядит безобидно. Кто-то промолчал. Кто-то стерпел. Где-то проглотили неприятную фразу...