Путешествия со смыслом

ВЭС только начали строить, но я смотрю наперёд Через 20–25 лет самарские ветряки начнут списывать. И где-то в полях Красноармейского района будут лежать тонны сверхпрочного материала, который не знают, куда девать. 47 установок. По 200+ тонн композита каждая. Это 9400 тонн. Плюс лопасти от ветряков по всей России - уже сейчас накоплено около 40 тысяч тонн списанных. Свалка? Нельзя - стеклопластик не разлагается 500 лет. Переработка? Технологии есть, но заводов единицы. Значит, нужно думать иначе...

В богатом немецком посёлке я увидел разбитую грунтовку вместо асфальта. Рядом стояли особняки за миллион евро, а под колёсами хрустел гравий. Как так? Объяснил мне это Алекс, который 40 лет прожил в Германии и недавно вернулся в Россию...

90% проблем в горах начинаются еще во дворе дома. В городе машина может годами скрывать “уставшую” подвеску, перегретые тормоза и масло, которое давно потеряло свои свойства. Но на серпантине все это всплывет очень быстро...

Знакомый продал свою дачу под Мюнхеном и вернулся в Россию. Из-за одного дерева. Когда Алекс рассказал мне эту историю по телефону, я сначала подумал, что он шутит. А он не шутил. Алекс прожил в Германии почти сорок лет. Дом, ухоженный газон, белый забор, всё как на открытке. Вы, наверное, тоже хоть раз листали такие фотографии и думал: вот бы так жить. Я и сам так думал, пока не услышал, что стоит за этой глянцевой картинкой. И вот три истории, после которых у меня отпало любое желание купить домик в Баварии...

Старший сын бросил рюкзак в прихожей и замер. Поднял глаза. Рубанул прямо в лоб: «Пап, а я кто?» Парню недавно исполнилось семь. Жена разливала по тарелкам борщ. Я открыл рот. И тут же закрыл. Простого ответа у меня не нашлось. А сложный ответ семилетнему ребенку с ходу не объяснишь. Эту историю мне рассказал Николай. Вы наверняка помните его по моей серии статей про переезд в Абхазию. Мы созвонились на днях, зацепились языками за детей, и он выдал честную исповедь. Я решил записать всё дословно...