Балаково-24

— Юля, ты только Олегу не говори, что это от меня узнала… После этой фразы Юлия всегда внутренне напрягалась. Если Раиса Степановна начинала разговор с «только никому», значит, через пару дней об этом уже будет знать половина семьи, соседка Нина Павловна и, возможно, продавщица из киоска возле её дома. На этот раз свекровь позвонила вечером. — У Артёма беда. Юлия прикрыла ноутбук. — Какого Артёма? — Ну как какого? Сын Людмилы. Моей двоюродной сестры. Юлия попыталась вспомнить. Кажется, они виделись один раз...

Когда дверь за ним закрылась, Николай Андреевич первым делом подумал не о тюрьме. Он подумал о зубной щётке. Красная, дешёвая, купленная внучкой утром перед этапом, торчала из прозрачного пакета рядом с кружкой, куском мыла и двумя парами носков. — Дед, только не потеряй, — сказала тогда Полина. — У тебя привычка всё куда-то складывать. Он засмеялся. Теперь было не смешно. Шестьдесят семь лет. Половина жизни — в скорой помощи. Две реанимации на трассе. Пожары. Аварии. Утонувшие дети. Пьяные драки...

Если бы Михаилу заранее сказали, чем закончится шестидесятилетие Варвары Эдуардовны Ржевской, он всё равно пришёл бы. Не ради неё. Ради жены. Алина с самого утра ходила напряжённая, несколько раз меняла серьги, потом снимала их совсем, снова надевала и наконец спросила: — Миш, может, мы просто подарим цветы и уйдём после первого тоста? — Можем. — Мама обидится. — Обидится. — А если останемся, она обязательно что-нибудь скажет. — Обязательно. Алина посмотрела на мужа через зеркало. — Тебя это вообще раздражает? — Раздражает...

— Бабушка, а ты дедушку сразу полюбила? Надежда Семёновна чуть не выронила чашку. Вопрос задала двенадцатилетняя внучка Лиза — та самая, которая последние полчаса рылась в старом жестяном чемоданчике с фотографиями и теперь держала в руках выцветший снимок. На фотографии стоял высокий молодой мужчина в гимнастёрке. Вернее, стоял он только на одной ноге. Вторая штанина была аккуратно подвёрнута и приколота к бедру. Под мышками — деревянные костыли. Рядом молодая женщина в белой кофточке смотрела почему-то не в объектив, а на него...