Балакаев Цецен Алексеевич

Цецен Балакаев Модный фельетон Авторская колонка. Мадам N., постоянная гостья всех закрытых превью, трёх фуршетов и одного скандала в бутике на Столешниковом. Дорогие мои, соберитесь. Я говорю это вам, а не себе, – мне собираться незачем, я и так собрана, как кутюрное платье на примерке. Присядьте, если у вас, конечно, есть на чём присесть. Я, слава Богу, сижу исключительно на антикварном пуфе, который мне завещала одна очень известная коллекционерка, и её имя я вам не назову, потому что вы всё равно не поймёте...

Цецен Балакаев Литературно-философская кафкиана Гейдельберг, ноябрь 1831 года. Город лежал в тумане, как чернильное пятно на промокашке, – расплывчатый, полусонный, чуть золотящийся сквозь мглу черепичными крышами. Молодой Гоголь шёл по узкой улочке, поднимая воротник плаща, и думал о том, что Германия – это Россия, только вывернутая наизнанку: здесь всё аккуратно, а потому особенно нелепо. Он был в том счастливом состоянии духа, когда всё вокруг кажется написанным специально для тебя – и дома, и лужи, и воробьи, и даже собаки, которые лают с каким-то философским достоинством...

Цецен Балакаев Литературно-философская кафкиана Сначала – тьма, густая, как чернила в чернильнице, которую забыли закрыть. Потом – свет: не свеча, не лампа, а что-то вроде северного сияния, просочившегося сквозь щели в стенах...

Цецен Балакаев Фельетон Сначала он переименовал залив. Залив не возражал. Потом озеро. Озеро промолчало. Потом он добрался до интеллекта. Тут бы закричать. Но интеллект промолчал. Он всегда молчит. Он для этого и сделан. Он подписал указ: слово «искусственный» – упразднить. Слово плохое. Намекает на подделку. На фальшь. На то, что вещь ненастоящая. Нужно – «сверх». Коротко. Как удар. Как приказ. Как кулак по столу. Мир согласился. Мир умеет соглашаться. Это его главное умение. Оно досталось ему от предков и передаётся по наследству – вместе с сеном...