Важное о Жизни с бабой Леной

Ох, дорогие мои, ревность — штука коварная! Сначала вроде бы просто сердце кольнуло: «Что-то не так…» А через час уже и чай остыл, и в голове целый сериал на 48 серий, где все смотрят исподлобья и говорят загадочными голосами. Но давайте без самонакручивания. Этот тест не ищет «виноватого» и не ставит диагнозов отношениям. Он помогает понять, чего сейчас больше: тревоги, недоговорённости или реальных проблем с близостью и доверием. И помните: сложные чувства — нормальны. Даже в очень любящей паре бывают обиды, сомнения, усталость и желание закрыться под пледом от всего мира...

Заглянула я как-то к соседу в гараж — попросить ключ на двенадцать. А он сидит на корточках возле открытого капота, руки в масле, плечи ходуном ходят. По щеке медленно катится слеза и смешивается с чёрной полосой у виска. Я ничего спрашивать не стала. Просто взяла ключ, включила электрический чайник и достала две кружки. Через несколько минут он сам заговорил. Друзья, я даже не знала, что мужчина может так плакать — молча, тяжело, будто внутри у него рушится целый дом. Вот его история Меня зовут Андрей...

— Дорогие мои, вчера зашла я в магазин по мелочи, а ушла с тяжестью на душе. Стоит у кассы мой давний знакомый Сергей, лицо серое, как ноябрьское небо, пакет в руках дрожит. Я его за рукав тихонько тронула: «Серёж, что с тобой?» А он только сглотнул и говорит: «Лена… я, кажется, больше не живу, а доживаю». Ну как тут не слушать? Мужчины редко так говорят. А когда говорят — значит, сердце у них уже не стучит, а ломается. — Я пришёл раньше, чем собирался. Ресторан пах жареной рыбой, вином и дорогим деревом...

Дорогие мои, вчера вечером пришёл ко мне Сергей — сосед с третьего этажа. Мужчина спокойный, работящий, из тех, кто не любит выносить семейные дела на люди. А тут стоял в дверях, мял в руках кепку и смотрел куда-то поверх моего плеча. Я поставила чайник, достала варенье, а он долго молчал. Потом сказал: — Баба Лен, я ведь не за советом пришёл. Просто не знаю, с кем поговорить. И знаете, родные мои, я не стала перебивать. Обычно мы, женщины, рассказываем, как мужья нас не слышат, не понимают, живут своей жизнью...

Сижу я, как на электрическом стуле, в этой железной коробке, которую тут называют "бытовкой", посреди угольного разреза под Воркутой. Снаружи колотун собачий, минус сорок, позёмка метёт, как бешеная, гнёт столбы освещения, будто тростинки. А внутри – калорифер гудит, как старый трактор, и чайник булькает, словно жаба в болоте. До конца вахты три дня осталось, и премия уже карман жжёт, хоть и на карте пока. В голове картинки рисуются: баня с друзьями, пар душистый, Светка в новой шубке, хохочет, сын...