6352 подписчика
В пятницу утром Нина отсыпала соседке полкило муки — в её же литровую банку, до третьего кольца. В субботу Валентин вынес на площадку две сумки и чемодан на колёсиках, составил всё у сорок шестой и позвонил. Открыли сразу, будто стояли за дверью.
Нина смотрела в глазок. В голове было почему-то одно: банку Люда так и не вернула.
На кухне подходило тесто под полотенцем. Галина с третьего заказала торт мужу на юбилей и обещала забрать в воскресенье к двум. Нина вымыла руки, сняла полотенце, обмяла тесто и накрыла снова. Пальцы делали всё сами, без неё.
Валентин вернулся через полчаса. Не разулся.
— Я за документами.
— В серванте. Синяя папка.
Он погремел дверцей, вышел с папкой под мышкой и встал в дверях кухни. Ждал, что она обернётся.
— Ты бы хоть спросила.
— О чём?
— Ну... хоть что-нибудь.
Нина сыпнула муки на стол, положила ком, прошлась скалкой от себя.
— Валь, у меня торт.
Он смотрел, как она раскатывает. Тридцать четыре года смотрел, как она раскатывает.
— Зимнее я потом заберу.
— Забирай.
Дверь он прикрыл тихо, придержав ручку, — как всегда делал, когда она спала.
Ночью через площадку работал телевизор. Хоккей, потом ночные новости. Тот же канал, та же громкость. Нина лежала на своей половине, не переползая на его, и слушала чужую стену.
Утром у почтовых ящиков стояла Зинаида Петровна с первого — халат поверх кофты, квитанции в кулаке.
— Нин. — Она подняла глаза и тут же опустила. — Ты держись.
— Держусь.
— Мы-то что. Мы ничего.
За этим «мы ничего» стоял весь подъезд. Сегодня «мы ничего», а к вечеру на скамейке — «а я ещё осенью говорила».
— Зинаида Петровна, вам к пятнице пирог нужен? Вы говорили, внуки приедут.
— Ой. — Та сбилась. — Нужен. С капустой.
— Значит, к четвергу поставлю.
Она пошла наверх пешком, хотя лифт работал. На площадке между третьим и четвёртым курила в форточку Галина.
— Нин, я торт заберу, ты не думай. Мне неудобно просто.
— Почему неудобно?
— Ну как... — Галина стряхнула пепел мимо банки. — У тебя такое, а я с юбилеем.
— У Серёжи юбилей в воскресенье, — сказала Нина. — Значит, и торт в воскресенье.
В воскресенье Галина сунула ей деньги — на тысячу больше. Нина отсчитала лишнее и положила ей в карман халата, придержав, чтобы не выскользнуло.
Вечером позвонила Оля.
— Мам, мне Ленка написала. Это правда?
— Правда.
— И ты молчишь? — Через двести километров было слышно, как дочь ходит по кухне и открывает воду. — Так, слушай меня. Завтра идёшь к юристу. Квартира в браке куплена, это половина. Ты тридцать лет...
— Тридцать четыре.
— Тем более! Пусть выплачивает.
— Он на пенсии, Оль.
— Пусть гараж продаёт. Мам, ты сейчас обязана...
— Я никому не обязана.
Вода перестала шуметь.
— Ты что, его обратно ждёшь?
— Нет.
— Тогда я вообще не понимаю, что ты делаешь.
— Я тоже пока не поняла, — сказала Нина. — Но разберусь без юриста.
Что было в маминой тетради с рецептами и при чём тут банка муки — в рассказе целиком:
2 минуты
3 ноября