6352 подписчика
Разбирая антресоли после смерти мужа, Вера нашла его расписки на четыреста восемьдесят тысяч — он занимал их у чужой женщины. И её сберкнижку.
Жестянка сорвалась с антресолей раньше, чем Вера успела подставить руку. Ударилась углом о линолеум, крышка отлетела к плинтусу, и по коридору разъехались бумаги.
Вера слезла со стремянки, держась за косяк, и присела на корточки. Первой подняла сберегательную книжку — тонкую, в мягкой обложке, с загнутым уголком. В строке для имени стояло: «Барсукова Эльвира Тимофеевна».
Такой фамилии в их семье не было.
Остальное оказалось листками в клетку, вырванными из общей тетради и сложенными вчетверо так давно, что бумага на сгибах сделалась мягкой, как застиранная ткань.
«Я, Плотников Николай Петрович, получил от Барсуковой Эльвиры Тимофеевны сто восемьдесят тысяч рублей. Обязуюсь вернуть по возможности».
Четырнадцатое марта две тысячи двенадцатого. Подпись с петлёй вниз. Семёрка с перечёркнутой ножкой.
Так Коля писал в квитанциях за свет, в записках на холодильнике, в открытках, которые подписывал всегда одинаково: «Твой Н.»
— Верунь, ты живая там? — крикнула из кухни Галина. — Я чайник второй раз ставлю.
— Живая.
Вера сгребла листки обратно, прижала крышку ладонью и унесла жестянку в комнату, за тумбочку, где стоял телефонный аппарат, который они пятнадцать лет собирались выбросить.
На кухне пахло пылью и мокрой тряпкой. Галина сидела у окна, разложив на клеёнке ёлочные игрушки в вате.
— Смотри, какие. Сейчас таких не делают. Шишку возьмёшь с собой в Тверь?
— Возьму.
— А стеклярус? Ой, тут одна паутина.
— Выкидывай.
Галина посмотрела на неё поверх очков.
— Ты пыли наглоталась. Белая вся.
— Наглоталась, — согласилась Вера и налила себе чаю, которого не хотела.
Вечером, когда квартира опустела, она вымыла руки, вытерла клеёнку насухо и разложила бумаги по датам, как раскладывала выкройки.
Двенадцатое сентября две тысячи девятого — шестьдесят тысяч. Четырнадцатое марта две тысячи двенадцатого — сто восемьдесят. Второе июня две тысячи четырнадцатого — сто. Девятнадцатое апреля две тысячи шестнадцатого — сто сорок, и приписка другими чернилами: «обязуюсь вернуть до 1 сентября 2023 года».
Четыреста восемьдесят тысяч. Вера сложила столбиком на обороте квитанции, потом пересчитала. Столбик не изменился.
Она открыла книжку. Внутри шли машинные строчки — взносы. Двадцатое января семнадцатого года, двадцать тысяч. Июль семнадцатого — пятнадцать. Февраль восемнадцатого — тридцать. Так, неровно, с перерывами по полгода, до марта прошлого года. Последняя запись стояла за шесть недель до того, как Коля упал в гараже между верстаком и ведром с гайками, соседи вызвали скорую, а Вера в это время подшивала занавески заказчице с улицы Парижской Коммуны.
На книжке набралось двести шестьдесят одна тысяча.
Кем была Николаю эта женщина и зачем он брал у неё деньги — в рассказе целиком:
2 минуты
29 октября