Друзья! Рекомендую прочитать историю о женщине, которую фронтовик привёз из освобождённой Праги в глухую деревню к чужой суровой свекрови и соседям, что только и шептали вслед: «чужая». Два года её не принимали. А пришёл голодный сорок седьмой и именно она смогла накормить и спасти чужих детей, отдав самое ценное, что у нее было.

Такого хлеба Пелагея Никитична не пекла с самой довойны. А нынче затеяла, потому что сын возвращался с войны живым, и этому всё ещё не верилось. Печь растопилась не сразу. Пелагея присела на корточки, подула на хилый огонёк, подложила бересты. Дрова были сыроватые – осень выдалась мокрая, – и дым сперва пошёл в избу, защипал глаза. Но она не отмахнулась. Она радовалась и дыму. Изба была новая. Вернее, слепленная заново из того, что осталось. В сорок первом немец дошёл до Вязовки к осени, в сорок третьем откатился – и, уходя, пожёг. От старого дома Зотовых остались печь без трубы да обгорелый сруб...