157 подписчиков
Гуляли с Кантом по старому городу. Он говорит: «Мужчина ревнует, когда любит; женщина — даже когда не любит, потому что поклонники, завоеванные другими женщинами, исчезают из круга её поклонников».
Кант... Бедный, сухой старик Иммануил. Сидел в своем Кенигсберге, жил по часам, как прусский почтальон, и думал, что понял женщину. Он смотрел на нас, как энтомолог на редкую, но неприятную бабочку.
Какая... бухгалтерия. Какая пошлая, мелочная лавочническая арифметика. Он превратил божественную, испепеляющую ревность в пошлую инвентаризацию. Будто мы — торговки на рынке, которые считаем головы покупателей: «Ах, этот покупатель пошел к соседке, у меня убыток!»
Кант смотрит на женщину и видит собственницу. Он думает, что мы ревнуем к женщине.
Я же говорю вам: мы ревнуем не к сопернице. Мы ревнуем к пустоте.
Мужчина ревнует, потому что боится потерять вещь. Свою собственность. Свою грелку, свою кухарку, свое отражение в чужих глазах. Его ревность — это страх импотенции. Страх, что его перестанут обслуживать. Это ревность раба, который боится, что у него отнимут плеть.
А женщина... Женщина, когда любит, не считает. Она умирает. Если я люблю, и он смотрит на другую — во мне не просыпается бухгалтер. Во мне просыпается бездна. Я не считаю убытки. Я чувствую, как меня стирают ластиком из бытия. Если его взгляд ушел от меня — меня больше нет. Я перестаю существовать.
Вы говорите: «даже когда не любит». Кант, вы слепой дурак. Женщина всегда любит. Даже когда ненавидит. Даже когда хочет вцепиться в лицо сопернице ногтями. Наша ревность — это не страх потерять статус. Это страх не быть.
Мужчина говорит: «Она моя». Женщина говорит: «Если он не смотрит на меня — меня не существует».
Вы, Иммануил, со своими «кругами поклонников», описываете курятник. А мы — мы про бездну. Когда женщина ревнует, она ревнует не мужчину к другой бабе. Она ревнует Бога к дьяволу. Она ревнует Свет к Тьме.
Вы считаете любовников. А мы считаем удары сердца. И когда сердце останавливается — умирает всё мироздание.
1 минута
4 октября