30 подписчиков
Поздняя осень накрыла город, и к десяти вечера он словно затихал. Редкие фонари бросали на асфальт тусклые жёлтые пятна, а между ними тянулись полосы густой темноты — такие плотные, что, казалось, их можно потрогать. Марк шёл домой, засунув руки в карманы и опустив голову, чтобы не видеть эту пустоту. Он ненавидел возвращаться в такое время: тишина звучала громче любого шума, и каждый шаг отдавался где-то внутри, словно предупреждая о чём-то.
Он свернул в знакомый проход между домами — самый короткий путь к его подъезду. Здесь всегда пахло мокрым кирпичом и чем-то кислым, словно сама улица была больна. И сегодня к этому запаху примешивалось что-то ещё. Марк замер, вдохнул воздух и тут же пожалел об этом. Запах был странным, тёплым, почти сладким — и от него по коже побежали мурашки.
В глубине прохода промелькнула чья-то тень. Это было не просто движение — казалось, кто-то скользнул, не касаясь земли. Марк отступил назад, но было уже поздно: из темноты появилась фигура. Она двигалась неестественно плавно, без скрипа подошв, без тяжёлого дыхания. Только глаза блеснули в полумраке — два холодных огонька.
Марк хотел закричать, но звук застрял у него в горле. Фигура приблизилась, и он ощутил ледяное дыхание у своей шеи. Боль пришла внезапно, короткая и острая, словно укол раскалённой иглой. Он вздрогнул, отшатнулся и ударился плечом о стену. Когда он наконец смог вдохнуть, фигура исчезла, растворившись в темноте, словно её и не было.
Марк провёл по шее дрожащими руками и с ужасом обнаружил на пальцах тёмные капли. Это была кровь. Он прижал ладонь к ране, но липкое тепло всё равно просачивалось сквозь пальцы. И тут случилось самое страшное: Максим осознал, что этот металлический запах не вызывает у него отвращения, а притягивает, словно обещая что-то неизведанное. Эта мысль напугала его до глубины души.
Марк прижал ладонь к шее, но сквозь пальцы всё равно ощущалось липкое тепло. Он попятился назад, нащупал шершавую стену и вжался в неё, как будто она могла его защитить. В проходе по-прежнему стояла тишина — слишком тихая, как в комнате, где только что выключили звук. Не было слышно ни шороха, ни дыхания, ни даже отдалённого городского шума. Только его собственное сердце гулко билось где-то в горле, мешая дышать. «Это всего лишь царапина. Кто-то толкнул, ветка, гвоздь — что угодно», — повторял он про себя, но голос звучал жалко и неубедительно.
1 минута
16 сентября