15,8 тыс подписчиков
Как Элла вернулась туда, откуда уже однажды ушла
Элла всегда мечтала стать частью какого-то творческого процесса и вступила в группу писателей "Моно-Лит", как пишущая интересные легкие рассказы.
Но в мае уже вышла оттуда, походив на заседания четыре месяца.
И также покинула чат, когда по причине летних каникул завершились заседания литературного объединения. За лето у нее будет время подумать – стоит ли ходить дальше.
Почему она вышла из чата?
Просто в какой-то момент поняла, что устала от постоянного интеллектуального "меряния мозгом".
Казалось, люди хотят поговорить в чате не о литературе, а выясняют без конца,
кто больше прочитал, кто глубже понял, кто тоньше почувствовал и кто вообще имеет больше оснований, чтобы высказать собственное мнение.
Элла подумала, что, наверное, ей это не очень подходит. Порой сообщений в чате было слишком много, невыносимо много, и она тихо ушла.
А потом у неё был день рождения.
Группа решила её поздравить – чем не повод вернуться?
Тепло поздравили, хорошо, от души.
И Элла, как человек, который перед добрым словом иногда теряет необходимую бдительность, растрогалась.
«Может, зря я ушла?» — подумала она.
И решила остаться.
Это, конечно, был очень простой способ вернуть человека в коллектив. Здесь не понадобилось уговоров, обещаний и разговоров о высоком предназначении.
Некоторое время она присматривалась, находясь где-то сбоку, сторонним наблюдателем. И довольно быстро поняла, что сложившийся междусобойчик крепок как монолит. Верно его именно так назвали.
Он существовал задолго до Эллы и прекрасно обходился без неё. Да, в него добавляют новеньких – нужно же доказывать его развитие.
Но новеньким на самом деле там места не будет. Ее рассказы, возраст которых составлял 20 лет, назвали здесь "пробой пера".
У них давно сложились свои шутки, пришли свои люди, свои любимчики, у которых свои отношения с председателем.
Одним можно в группе сказать что-то снисходительное и тут же получить одобрение, а другим за примерно то же самое устроят маленький литературный разбор с выражением лица преподавателя, который уже двадцать минут объясняет очевидное непонятливому студенту.
А может ей кажется?
Нет. Не кажется.
Особенно это заметно в разговорах о текстах.
Кого-то могли долго и подробно хвалить за то, что у другого автора назвали бы слабым местом.
Человеку из своего круга прощалась шероховатость, потому что «зато какая мысль», а новенькому все с умным видом доказвали, что он только учится писать.
И всё это подавалось таким спокойным, снисходительным тоном, что спорить даже не хотелось.
Элла сидела и думала: наверное, я просто не знаю каких-то внутренних правил.
С искусственным интеллектом было примерно так же.
Если ИИ использовал кто-то не из любимчиков, это обсуждалось с таким выражением, будто человека застали за подделкой картины. А когда выяснялось, что технология каким-то образом оказалась полезной кому-то из сильных мира сего, отношение становилось значительно сложнее и тоньше.
Элла на этот раз наблюдала недолго.
Ее слишком пристально рассматривали под увеличительным стеклом.
А она никак не хотела проходить эту процедуру.
Ей хотелось писать, а не участвовать в чемпионате по интеллектуальной начитанности.
И ещё ей совершенно не нравилось ощущение, что взрослого человека время от времени ставят в угол за неправильную интонацию.
Но она всё ещё старалась быть терпеливой,
пока однажды не написала, что в эту пятницу не придёт, потому что записана к врачу.
Казалось бы, причина совершенно бытовая и вполне понятная.
На что руководитель ответил:
«А я думал, Первая мировая так повлияла — вызвала отторжение».
И вот тут Элла наконец рассмеялась.
Она тут никогда не станет своей!
Это прозрение яркой вспышкой озарило сознание.
Ей стало так легко, так хорошо!
Прощайте, други, подумала она и решила поискать себе более подходящее по духу окружение.
С теплом, Ольга.
3 минуты
Вчера