1298 подписчиков
Сегодня Вове 18 лет. Много хотела рассказать о том, что чувствую, но нет моральных сил. Просто скажу, что после долгих терзаний, сомнений, эмоциональных всплесков — то праведного негодования на него с полным отрицанием, то горечи материнских слёз — я сделала всё возможное, чтобы у него появился шанс: Вова учится в школе очно, он вместе со старшим братом с сегодняшнего дня живёт в двухкомнатной квартире в хороших условиях. Я очень рада, что в итоге и брат получил опору, и очень надеюсь, что он крепко встанет на неё, оттолкнётся и сможет изменить свою жизнь. Это греет мне душу.
Конечно, я поставила рамки: снимаю жильё только при условии, что Вова будет учиться в школе. Он должен окончить 9 классов и пойти учиться дальше. Я вижу его посещение и оценки, также буду периодически наведываться в школу.
Поскольку брат только устроился на работу с пятидневной неделей, я помогу Вове с военкоматом, оформлением пенсии по потере кормильца и льготы на проезд. Не спрашивайте, что будет через два года. Давайте их проживём.
Одно могу сказать: я не чувствую облегчения, пока душат слёзы от потери. Я ещё глубже поняла, что, как бы там ни было, это мои дети, и относиться иначе не могу. Если бы было иначе, то не получилось бы ничего: немой мальчик, глубоко педагогически запущенный, с диагностированной умственной отсталостью и множеством психологических проблем, впервые полноценно севший за парту в 11 лет, — заговорил, учился и учится в школе по программе для нормотипичных детей. 7 классов прошёл как твёрдый хорошист, поднял интеллект от умственной отсталости до среднего уровня. И хоть он сохранил робость, последние события показали, что он теперь не боится людей, как раньше.
Меня спрашивают, готова ли я принять его когда-нибудь. Ещё недавно я твёрдо говорила, что нет, — казалось, что всё выгорело внутри. Сегодня я говорю ему, что всё зависит от него.
1 минута
9 сентября
113 читали