– Четырнадцать тысяч. Ты опять ездила к своей маме и угробила подвеску. Вера стояла у плиты и помешивала борщ, когда хлопнула входная дверь. По шагам поняла: Геннадий злой. Тяжёлые ботинки впечатывались в пол так, будто он хотел продавить линолеум насквозь. Он вошёл на кухню и швырнул на стол чек из автосервиса. Вера повернулась. – Гена, я ездила в поликлинику. Мама просила отвезти её на обследование. Дорога плохая, яма была прямо на повороте. Он не слушал. Он уже не слушал давно, может, лет пять. А может, никогда по-настоящему и не слышал. Просто раньше это было не так заметно, потому что Вера...