131 подписчик
Если после стакана молока живот начинает жить своей жизнью — с вами, скорее всего, всё нормально. Необычное здесь как раз обратное.
Первым меня подвёл капучино натощак: полтора часа планёрки я думал только о том, как бы выйти. Признайтесь, вы тоже грешили на несвежий пакет или на нервы, а не на себя.
В молоке есть свой сахар — лактоза. Молекула двойная, целиком через стенку кишечника она не проходит, её нужно сначала разрезать пополам.
Ножницы для этого — фермент лактаза, он сидит на ворсинках тонкой кишки. У младенца его много: молоко для него единственная еда.
А потом, уже годам к трём-пяти, ген, отвечающий за эти ножницы, начинает тихо убавлять громкость. И часть лактозы проезжает тонкую кишку нетронутой.
Дальше она попадает в толстую, к бактериям. Для них это неожиданный банкет: сахар разбирают, выделяется газ, следом подтягивается вода. Отсюда и урчание, и вздутие.
В 2017 году в Annual Review of Genomics and Human Genetics Сегюрель и Бон свели воедино данные по всему миру: сохранять фермент во взрослом возрасте способна примерно треть человечества. Норма для взрослого человека — как раз не переваривать.
Резкой границы на сорока годах нет, и честнее сказать прямо: сам фермент убывает куда раньше — у европейцев дно бывает и к двадцати. А вот замечают это позже: меняются порции, привычки, состав кишечных бактерий.
А у вас молоко ещё в ходу — или уже давно только в кашу и в кофе?
1 минута
23 августа