Сейчас, сидя с чашкой ромашкового чая в любимом кресле, пока этот пушистый террорист мирно сопит в своей лежанке, милостиво выделенной ему моей кошкой Дашей, я могу вспоминать тот день исключительно с гомерическим хохотом. Но тогда, в те роковые сорок минут, мне казалось, что я снимаюсь в остросюжетном фильме-катастрофе, где в роли Годзиллы, крушащей мегаполис, выступает мой собственный